Вожак

Его лицо где-то в моих волосах. Его руки повсюду.

Мои колени как желе. Вырываю, отдираю от сердца слова, которые давно ношу в себе. Откидывая голову на его плечо, сквозь слёзы выкрикиваю:

– Я люблю тебя! Люблю тебя!

– Мира… замолчи… – шепчет он, прижавшись губами к моей щеке. – Замолчи…

– Люблю! – кричу, выворачиваясь в его руках.

Обвиваю его шею, повисая на нём. Прижимаюсь губами к тёплой жилке и повторяю, повторяю, повторяю:

– Люблю тебя, люблю, люблю…

– ЗАМОЛЧИ! – рычит он, пытаясь отодрать меня от себя.

– Не отсылай меня… пожалуйста… пожалуйста… Марат… – повторяю как скороговорку, как заклинание. – Я твоя жена…

– МАКСУТ! – сотрясает комнату его громогласный крик, безжалостные руки сжимают мои плечи.

Цепляюсь за него. Ужас от того, что я его больше не увижу, придаёт мне сил. Вырываю пуговицы на его рубашке, когда он отталкивает меня назад.

– Забери её… – хрипит мой муж, резко поворачиваясь ко мне спиной.

– Нет… не трогай! Аааааааа… Марат! – визжу, отбиваясь от Максута, и бью ногами воздух, глядя в удаляющуюся широкую спину.

Он проводит рукой по волосам и выходит из столовой широким шагом, отшвырнув ногой стул, который валяется на полу. – Марат! – ору ему вслед, теряя его силуэт за пеленой слёз.

– Фатима! – кричит мой охранник, таща меня в холл, а потом наверх.

Ничего не вижу вокруг. Только темноту. Спасительную.

Не хочу возвращаться оттуда.

Не хочу…

Два часа спустя я покидаю дом своего мужа, не оглядываясь. В чёрном траурном платье и с Чили на руках.

Фати влила мне в глотку очередное варево, наверное, придуманное на тот случай, когда нужно забрать у человека волю и все силы.

Мои руки и ноги ватные, а в голове пусто. Как и в сердце. Там у меня пустыня. Выжженная. Вытоптанная.

Лицо моего отца недовольное.

Мне плевать.

Я не взяла с собой ничего. Ничего из своих вещей. Они не мои. Как и этот дом. Как и его хозяин.

Глава 7

Две недели спустя…

Все знают, что на рабочем столе моего отца красуется коллекционный религиозный двухтомник, который ему подарил один очень уважаемый в городе человек в знак почтения.

Мне к этим книгам с детства прикасаться было запрещено. Даже пыль с них стирали строго по расписанию. Я бы и не стала к ним прикасаться. Они большие, тяжёлые и унылые. Там нет картинок. Да, я всё же заглянула внутрь. Однажды.

Я не знаю, что толкает меня на эти поступки. Какие-то потусторонние силы, наверное? Тогда мне сильно досталось…

Я не простила. Это всего лишь книги.