Дерзишь, темненькая моя?

Ой, не промах! Мне до нее еще расти и расти. Хорошо если я отсюда хоть с деньгами уйду. Хотя обманывать меня она не станет, кто как не темная знает, как мы можем мстить. А проклятье в спину заполучить никто не хочет.

Бегло прочитав все, что написано в договоре, я его подписала. Дело оставалось за малым. Забрав остаток вещей в чемодане, хозяйка лавки, сделав их краткую опись, быстренько прилепила ценники к каждому. Конечно, как только я уйду, они сменятся, и сумма там будет значиться не та, что в нашем договоре, а значительно выше, но меня и так все устраивало.

Если она сможет продать их дороже – это уже ее дело. Получив на руки обещанные сто монет в мешочке, я с волнением в душе глянула на зелье. Вот он мой шанс получить Этьера в супруги.

– Здесь тройная доза. У тебя ограниченное количество попыток. Смешивать с едой или питьем, но только не в вино, а то эффект будет чудовищным. Запомнила? – ведьма внимательно глянула на меня.

– Ага, – закивала я, – тройная доза. Три попытки. Смешивать с едой или водой.

– Все верно! – она протянула мне пузырек. – Желаю удачи!

– Благодарю, – радости моей не было предела.

Я уже видела себя в свадебном платье у восхитительно прекрасного священного алтаря, похожего на кровавый рубин. В мечтах протягивающую ручку Этьеру и скромно шепчущую: «Да». Картинка вышла что надо. Осталось скромность отрепетировать, и все пройдет просто замечательно.

Я привязала мешочек с деньгами к пояску нижней юбки. А потом, прихватив чемоданчик, в котором сиротливо лежало красное платье, двинулась на выход, довольная как умертвие, отыскавшее свежую могилку на погосте. Зелье, припрятанное в лифе платья, приятно грело душу. Ну все, попался ты, Этьер соф Лумье. Главное – решить: приобщить к этому делу Малику или нет. Думаю, стоит посвятить ее в мои планы; не согласится помогать, так хоть мешать не станет.

Выйдя на улицу, я снова залихватски свистнула.

Двуколка не заставила себя ждать. Уже удобно усевшись на сидение и пристроив рядом чемоданчик, поймала на себе злобный взгляд двух матрон. В руках одной из них безжизненной тряпочкой свисали перчатки. Судя по красным носам и обледенелым сосулькам на кончиках волос, стоят они тут уже ой как долго. Гаденько улыбнувшись, я послала им воздушный поцелуйчик. Матроны оторопели и впали в ступор.