Дерзишь, темненькая моя?

Правда, лицо его в данный момент к построению романтических отношений не располагало. – Долго ты еще собираешься нежиться в кроватке? Малика с раннего утра на ногах, сумки собирает. Мечется по дому. Твой чемодан уже спустила, а ты…

– А я сплю, – огрызнулась я.

– Вот именно, а не мешало бы помочь. Она так старается…

– Не лезь в наши с ней отношения. Было время, когда я так же, как она, бабочкой порхала по комнате и собирала ее вещи, боясь разбудить. Не надо делать из меня потерявшую всякий стыд иждивенку.

На мгновение мужчина замер, словно не ожидал от меня такого ответа.

– Рояна, я не то имел в виду, – сменил тон Этьер. Он как-то подсобрался и виновато покосился на меня.

– Мне плевать, что ты там имел в виду, – привстав на локти, я одарила его тяжелым взглядом, – какое ты, вообще, имел право заходить в мою комнату? Я тебе не девка бордельная, чтобы вот так ко мне вламываться!

– Так ведь не чужие же, – виновато пробурчал он.

Мужчина отошел от кровати на пару шагов. Сейчас он казался каким-то растерянным и пристыженным.

А мне стало обидно: он поставил мне в вину то, что я не изображаю бурную утреннюю деятельность. Ну почему он всегда такой, черствый и вредный.

– Рояна, я просто хотел разбудить, – он поднял руки ладонями вверх в знак примирения.

– Тогда зачем было стыдить меня? И рассказывать, как там пчелкой летает Малика. Знаешь, это мы ее родственницу едем искать. Ее метания можно понять, а мне-то чего шороху наводить. У меня нежданно-негаданно родственничков не объявится.

И, слава богу, и так много ртов на папашино наследство, готовых утопить меня в ближайшей канаве.

Откинув одеяло, я, не обращая внимания на мужчину, встала. Моя шелковая черная ночная рубашка доходила до пола и прекрасно скрывала ножки. Ну, а глубокий вырез спереди только выгодно очерчивал линию и полноту груди. Здесь мне стесняться было нечего. Природа богато одарила формами и размерами. Пройдя по комнате, я подхватила приготовленные с вечера вещи и отправилась в ванную, совершать утренние процедуры.

Прикрывая за собой дверь, не удержалась и глянула на Этьера. Вид у него был слегка пришибленный. Его глаза, полыхая огнем, блуждали по моей облаченной в шелк фигурке, оценивая ее изгибы. Мысленно я восторжествовала. Неужто заметил все-таки, что я женщина, а не угловатая девчонка, к которой можно запросто ввалиться в комнату.

Пока набиралась деревянная лохань для купания, я скинула ночную рубашку и распустила на ночь собранную косу.