Факультет бытовой магии

А что там с твоим отцом, понятия не имею. Тебе, конкретно, чего от меня надо?

Всё, во мне родилась хабалка, и переключила разговор на себя. Я уже поняла, кто этот рыжий, и тут не заметить наше сходство сложно. Бронька, значит, тот самый, что поступает в этом году.

Бриллиант семейства Валевски.

Ну, держись, морковка, подвернётся случай – наступлю на пятку.

Хватило же наглости заявиться. Ты глянь, объявились через столько лет и вот так сразу – не мазаться к ним. Да нужны они мне!

– А теперь запомни, морковка, – я зло усмехнулась, – и ректору этому передай, меня зовут Злата Миленина, и я лучше язык себе вырву, чем назову такого, как ты, братом, а про папашу твоего, вообще, молчу.

Для меня он, как был сволочью, бросившим мою маму в роддоме, так и останется навсегда. Просто сегодня вы это подтвердили. А сейчас пошёл вон и не попадайся мне больше. И даже рта не раскрывай о том, что у нас кровь общая. Ты мне никто и звать тебя никак!

Высказалась и сдулась.

Понаблюдав, как парень, растерявшись, хлопает ресницами, уверилась в правоте своих слов.

Надо же, прибежал тут своё наследство отбивать. А этот рыжий прыщ ректор… папаша доморощенный. И даром такого не надо. Как хорошо, что не было его в нашей с мамой жизни.

Что она в нём нашла? Как можно было такое любить?

Этот Бронислав, видимо, ещё что-то хотел мне сказать, да передумал и вышел.

– Во дела! – выдохнула госпожа Волынская. – Интересно, а вдова Валевски знает о твоём существовании, Злата? Позорище какое на их головы.

Я пожала плечами.

– Я о них только сегодня узнала, – честно призналась и глянула на дверь, не явится ли ещё кто.

В комнате стало совсем тихо.

Я ощущала такую горечь, что впору расплакаться. Я ведь маленькой девочкой всё папу ждала. На каждый праздник втайне от мамы бегала почтовый ящик проверять. Не пришла ли там бандероль с моей волшебной палочкой. Верила, что напишет он, что помнит обо мне.

А у него другая семья давно, сын почти мой ровесник, и даром ему ни я, ни мама не нужны были.

Вспомнив, с какой любовью его вспоминала матушка, не смогла сдержать слёз. Они градом покатились по щекам.

Зарыдав, я спрятала лицо в ладонях.

Не за себя было больно. За маму. Она ведь так его любила. Всю жизнь это чувство в сердце несла и на других не смотрела.

Она любила, а он предал.

Бросил и не вспоминал, воспитывая сына.

Я ещё никогда не испытывала такой ненависти.

Кто-то обнял меня. Расплакавшись ещё сильнее, обняла в ответ госпожу Валынскую.