Мигуми. По ту сторону Вселенной

Она у меня замечательно рисует и подает большие надежды…

– Нет, папа везет меня в школу мигуми, – поделилась я своим горем, – у них с мамой будет другой ребенок.

– Селена, прекрати немедленно! Не смей меня позорить, – зарычал отец.

Женщина отошла от нас на шаг, холодно посмотрев на отца. Больше она ничего нам не говорила, лишь молча налила мне сок из красивого автоматического кувшинчика и дала пироженку на маленькой тарелочке. Пироженка была вся из крема, и сверху красовалась настоящая красная ягодка. Пока крейсер приземлялся, я кушала, ведь вчера ни обеда, ни ужина так и не дождалась.

В космопорту на Земле нас уже ждали четыре женщины. Несмотря на разный цвет волос, рост и даже комплекцию, они неуловимо походили друг на друга. Их строгие и холодные лица, серая облегающая форма и собранные в тугие косы волосы отталкивали, почему-то создавая ощущение опасности. Пока мы приближались, я успела рассмотреть их бластеры, висящие на поясе в кобуре. И многочисленные широкие накладные кармашки на штанах выглядели странно, а когда в одном из них блеснуло острие ножа, я испугалась по-настоящему.

Чем ближе папа подтаскивал меня к ним, тем сильнее я сопротивлялась и упиралась пятками в пол изо всех своих детских сил. Разозленный отец сильно дернул меня за руку, и я упала. Остаток пути он просто протащил меня по полу. Проходящие мимо люди осуждающе смотрели на нас, но на все мои крики о помощи никто не среагировал. Замерла я, только когда увидела перед собой тяжелые ботинки на странной шнуровке, их носок был из темного металла.

Одна из женщин, присев рядом на корточки, положила руку мне на затылок и заставила взглянуть ей в лицо. Там не было совсем никаких эмоций. Это очень напугало, и я пыталась отползти к отцу, но тот только подопнул меня обратно к этой женщине.

– Не жаль вам дочь? – спросила она отца, все так же всматриваясь в мое лицо, словно пытаясь прочесть там что-то. – Обратно ее вам уже никто не отдаст. Вы теряете ее навсегда.

– Вы так спрашиваете, словно я ее в крематорий привел.

Выучится и станет работать на государство. Чего жалеть? – отмахнулся отец.

– Ты слышала его, девочка, – она, наконец-то, проявила эмоции, и ее глаза злобно блеснули. – Запомни этот момент. То, что ты чувствуешь сейчас, называется «предательство». Подлое, ничем не прикрытое предательство. Это то, что в наших рядах запрещено. Мы – мигуми! Мы не предаем. Мы каратели, мы судьи, и мы же защитники. Ты станешь одной из нас. Теперь твое имя – 746.