Мигуми. По ту сторону Вселенной

Посадочная площадка обрадовала без малого тремя сотнями тел плавающими над землей. Вопрос, как их распихать по крейсеру среднего класса, рассчитанному на команду из двадцати человек, очень актуален. Когда нас сюда посылали, об этом почему-то никто не подумал.

Сверху из нашего космического судна спустился широкий аэролифт. Мы отправили наверх капсулы с ранеными, потом пришла очередь черных мешков. Заключенные стояли тихо и проблем не создавали. Закончив грузить покойников, мы подняли и их.

Я покидала астероид последней, как и подобает командиру отряда.

Глава 2

Планета Земля, горы Урала, межпланетный космический порт Парма, жилая зона

Утро не радовало. Я проснулась, когда на небе еще были видны звезды, и теперь лежала на узкой койке, смирено ждала рассвета. Бессонница меня уже давно не заботила. Первое время я пыталась с ней бороться. Принимала лекарственные препараты, плавала перед сном, слушала рекомендованную музыку, но все было напрасно. Ночь перестала отличаться от дневного времени.

Сон если и приходил, то кратковременный и поверхностный. А последний месяц, казалось, я и вовсе не спала.

Словно дремала, только мучая себя.

О причинах своего недуга старалась не думать, но получалось плохо. Оставаясь в темноте комнаты наедине с собой, сложно отогнать непрошеные мысли. Память, лютый враг, снова и снова прокручивала картины прошлого. Перед глазами стояли лица убитых.

Говорят, что мигуми бесчувственны, что в нас нет ничего человеческого.

Это ложь. Маски безразличия спадают, стоит нам остаться в одиночестве.

И тогда приходит страх.

Парализующий ужас безысходности. Понимание, что так будет всегда, и ничего иного впереди нет. Ни близких, ни друзей, только мелькающие в памяти имена тех, кто погиб от твоей руки. И становится неважным, что это были за люди и что они совершили. Имел значение лишь тот факт, что это в твоей руке не дрогнуло оружие. Это ты пролил его кровь.

Все, чего я ждала от жизни – это смерть.

За стеной зашумел кухонный пищевой аппарат.

Вот и дорогие соседи проснулись. Дом оживал, стряхивал остатки сна. Значит, можно вставать и мне.

Дом, в котором я проживала, особой шумоизоляцией не отличался. Словно в коммуналке жили одним семейством. Ни секретов друг от друга, ни личной жизни. Можно было стать невольным свидетелем скандалов семейной пары, живущей справа в тесной квартирке, или слушать вопли кота старушки- соседки слева. Этот кот был моим любимцем.