Моя любимая – рыжая ведьма

Тянулись минуты, где-то на подсознании я услышала посторонние голоса. Чьи-то шаги рядом. Глухой стук тарелок. Кто-то коснулся моей щеки. Это странное ощущение потревожило, но не разбудило. Снова шаги, скрип входной двери.

– Малика, – из глубокой дремы меня вывел голос охранника Муфа, – мы уже закрылись. Вот, тебе клиенты чаевые оставили, не стали тебя будить, – в мою ладонь неуклюжий крупный мужчина ссыпал горсть монет. – Проводить тебя до академии?

– А Карель? – сонно выдохнула я.

– Она с Фаяром ушла.

Ну, проводить?

Я кивнула и убрала монетки в мешочек. Их оказалось до неприличия много. Но считать деньги не осталось никаких сил. Смена закончилась. Осталось доползти быстрее до общежития и хоть немного поспать.

Глава 2

Утро выдалось мучительным. Мозг отказывался признавать тот факт, что пора вставать и настаивал на том, что еще ночь и приличным ведьмам положено спать. Тело с ним было абсолютно согласно. Только вот окружающим их мнение было до уличного фонаря!

За стенкой в соседней комнате чем-то громыхали.

Над головой топали, как стадо троллей. И в довершении ко всему, по коридору маршировала, стуча каблучками, учитель Сальвовски и раздавала приказы кому-то невидимому, но топочущему, как копытное животное.

– Ну, куда вы несете сушилки, что сложно догадаться вложить листы бумаги внутрь, а не тащить их охапкой в руках?! – наставительно ворчала преподаватель. – Третий курс, а никакой сообразительности. Студентка лу Фоено, остановитесь сейчас же и сделайте все как положено!

В коридоре раздался грохот, словно кого-то об пол приложили, вот прямо подкинули к потолку и поймать забыли.

Мое воображение тут же нарисовало нашу старосту Саманту лу Фоено, которую сейчас ругала по полной недовольная Сальвовски, раскинувшейся на деревянном полу в позе звезды с торчащими в разные стороны длинными косичками. Всю картину невинно убиенной девы испортил очередной вопль учителя:

– Силы Трехликого, безрукая ты, что ли?! Ну, стопочкой бумагу уложи, аккуратно.

Что ты скинула абы как. Ой, беда с тобой! – за дверями снова послышалось копошение и шуршание листами бумаги.

– Ну, что ты делаешь? Видишь же, торчит! – снова ворчание Сальвовски.

В этот момент я очень хотела, чтобы ее кто-нибудь приложил этими сушилками. Ну что за манера кричать прямо под дверями! Ни комнатой дальше, ни комнатой ближе, нет, вот прямо у наших дверей нужно срочно шуршать этой бумагой и бубнить!

Простонав, я натянула подушку на голову.