(Не) детские сказки. В объятьях медведя

Выложенный из гладких белых камней с начерченными на них рунами круг спутать с чем-то иным было невозможно. Там за ними начиналась территория перевертышей. Тяжело выдохнув, прислушалась.

Мой притупленный усталостью и ноющей непрекращающейся болью слух уловил лай. Похоже, собаки метались по округе.

Вскоре я не смогу передвигаться: ноги уже практически не слушались меня. И охотники меня найдут. Они просто прочешут весь лес. После того, что я сделала с барским сынком, мне просто не жить. Но не умереть мне было страшно, а пугало то, что будет до смерти.

Даже если и попадусь я лесным, так убьют они меня, не мучая.

Кивнув своим мыслям, я, спотыкаясь на ровном месте, поплелась к камням.

Переходя от одного к другому, невольно вглядывалась в руны.

Интересно, что они значат?

Я была безграмотна, впрочем, как практически все жители мелких умирающих деревень. Нам читать да писать было ни к чему, наше дело землю пахать, стада пасти, да баринам угождать.

Конечно, я хотела научиться читать и хоть раз подержать в руках настоящую книгу с картинками. Узнать что-то новое, сложить буквы в слово и написать собственное имя на белоснежном листе бумаги.

Мечты.

Я вздохнула и замерла у последнего камня. Ну, вот и всё: перейду его и можно бежать дальше. Даже если охотники и пойдут за мной, им с их горном и сворой псов на лесных напороться куда легче, чем мне.

Улыбнувшись потрескавшимися стянутыми губами, оттолкнулась от гладкой белоснежной поверхности валуна и пошла вперёд в неизвестность.

Солнце поднялось над горизонтом, когда я мешком упала под высокую раскидистую ель. Понимая, что дальше уже идти не смогу, стуча зубами, забралась под широкие лапы и сжалась в дрожащий от холода комочек. Хотелось кушать и спать. С тоской я вспоминала свой дом и старенькую промазанную печь. Кровать с матрасом, набитым свежим сухим, вкусно пахнущим сеном.

Сейчас бы я только проснулась, понежилась под одеялом, а потом, ворча, сходила в дровницу за поленьями. Растопила бы печь. В комнате постепенно стало тепло и уютно. Ну и пусть, из мебели у меня была лишь койка да расшатавшийся стол.

Но это был мой дом.

Дом, в который мне уже не вернуться!

Дом, который наверняка уже спалили из мести.

Всё, что у меня осталось – это маленький узелок с тремя платьями да мамкиной шерстяной кофтой.