(Не) детские сказки. В объятьях медведя

Мучить, терзать зверя.

Неправильно это!

Да и видят все духи лесные. Не укроется от них зверство такое. Открыв крышку бочонка и отойдя от тяжело дышащего зверя на приличное расстояние, я спешно осыпала его по кругу перечной травой. Это намертво нюх у любой собаки отобьет.

Распылив практически половину бочонка и сама уделавшись в специи вся, я рискнула снова приблизиться к зверю. Зачем? Сама не понимала. Дикий зверь опасен стократ. А уж медведь тем более. Но тянуло меня к нему, будто кто ниточку незримую завязал и притягивает.

Выглянув из-за кустов, проверила, жив ли подранок. Дышал тяжело, но ровно. Приблизившись на шажок, присела и заглянула в мудрые глаза цвета темного меда.

– Лежи, Мишенька, не найдут тебя здесь. Я им весь нюх сбила, – тихо заговорила я, – а как оклемаешься, так ступай в лес домой, в места укромные, да в берлогу залегай. Зима уж на носу, приличные медведи по лесу не шастают.

Зверь навострил уши и принюхался, а потом издал странный звук, словно чихнул.

– Эта трава перечная.

Я ее по весне собираю на опушке. Жжется она сильно, вот никто с ней связываться и не хочет. А мне-то что, у меня руки давно загрубели, уже и не чувствую, как щиплется она.

Медведь приподнял здоровую голову и впился в меня таким пристальным взглядом, что стало неуютно да боязно.

Наши гляделки прервал приближающийся собачий звонкий лай – свора шла по следу медведя. А за ними, наверняка, охотники следуют.

– Я, Мишенька, туточки посижу, пока гости незваные не уберутся подальше. Я же для них, как и ты, добыча, только играть с нами по-разному будут.

И уж не знаю, кому участь легче достанется. Не обижай уж меня, – я тихонечко присела на тонкий поваленный ствол. – Переждем тихо и оба живы будем.

Медведь снова спустил голову и замер. Так мы и сидели, а вокруг нас на отдалении бегала свора. Уж я-то знаю, как сейчас у собак-то нюх отшибет. Коли люди сами в заросли не полезут, так и не сыщут нас. А барина выкормыши – трусливы, они и близко сюда не подойдут.

Время тянулось нескончаемо долго, но собачий лай стихал.

Где-то в чаще лесной снова прозвучал горн.

С неба посыпался снег. Большие хлопья парили, легко опускаясь на землю.

– Вот и зима пожаловала, – выдохнула я, – а я, клуша, все лето на тракте с травами своими простояла. Все надеялась денег подкопить, да в город съездить, что в двух днях отсюда, купить листы кровли да крышу подлатать. Размечталась, дуреха.

Замолчав, я поймала пальцами похожий на маленькое перышко снег.