Танцы в тумане

Может, пыталась так спрятаться или сбежать.

Но между тем, незаметно для гурон, нас стало на одну меньше.

Наверное, кроме меня, никто и не заметил, как совсем молодая девушка утонула. Она не кричала и не брыкалась. Просто заползла в воду и, видимо, легла на дно. А подняться и всплыть уже не смогла. Страшная смерть. Но лучше так, чем под пытками гурон.

Закрыв глаза, я тихо заплакала.

Через пару дней нас, наконец-то, пригнали к пещерам.

Столпившись стайкой на небольшой поляне, молча, наблюдали, как вокруг нас свободно ходят умертвия.

Это было дико и жутко.

Мёртвые люди со следами разложения в рваной грязной одежде таскали воду в вёдрах, дрова, и даже туши животных.

Тошнота мгновенно подкатила к горлу, как только я представила, из чего здесь готовят, и что это есть придётся и мне. Тяжело задышав, я попыталась взять себя в руки. Гуроны, постоянно что-то выкрикивая на своём языке, прохаживались мимо нас. Они явно что-то решали, и мне это не нравилось. Подойдя к полноватой женщине в синем добротном платье, один из разукрашеннолицых вынул нож.

У меня сердце ёкнуло, когда он поднёс его к её груди. Всё замерли, и, трясясь от страха, наблюдали, как он разрезал платье от ворота до талии и сдёрнул эти тряпки, оставляя женщину в короткой нижней рубашке.

Бледная с потрескавшимися губами она прикрыла глаза и, казалось, вот-вот просто потеряет сознание. Противно хохотнув, гурон разрезал короткие лямки на её плечах. Мы отвернули головы, не желая видеть беднягу обнажённой. Выставленной напоказ.

– Я её беру, – гнусаво выкрикнул один из наблюдающих.

Постепенно мне все стало ясно: они пригнали нас в качестве любовниц. Это было самое мерзкое из того, что я могла себе представить. Нет. Лучше смерть, чем лечь под одного из этих тварей. Зря я не вошла в воду, как та девушка. Такой шанс был. Ну, ничего. И тут нарваться на смерть можно.

Когда подошла моя очередь быть представленной этой толпе мразей, я уже решила всё за себя и мысленно попрощалась с жизнью.

Как только, ко мне приблизился гурон, я смачно плюнула ему в рожу и, оскалившись, улыбнулась.

Такого он не ожил. Замахнувшись, попробовал ударить, но я увернулась и впилась зубами в его руку, да так челюсти сжала, что ощутила на языке металлический привкус крови.

Гурон заорал и попытался меня отпихнуть, но не тут-то было. Разжав челюсти, я впилась ногтями в его лицо. Я знала, что делаю. Гуроны ненавидят неповиновение. Не допускают того, чтобы слабая баба дала им отпор.