Танцы в тумане

Взгляд северянина метнулся к ней и нож в руке дрогнул.

Черноволосая красавица беспомощно плелась к нему навстречу. Такая ранимая, нежная…

Он вновь ощутил сладкий пьянящий аромат сирени. Мёртвое сердце дрогнуло. Это напомнило ему о чём-то важном.

Но он не понимал.

Его взгляд снова метнулся к женщине, она манила его. Мысли беспорядочно вспыхивали в его голове.

В серых как грозовое облако очах девушки плескался страх. Красавица смотрела на него с ужасом, и это не нравилось мужчине. Не то он желал видеть в её глазах.

Тепло.

Глухой удар сотряс грудную клетку неупокоенного.

Сердце.

Оно оживало.

– Северянин, ты с ней в обнимку долго стоять будешь?! Заканчивай и иди в сарай, на сегодня работы больше нет.

Услышав эти слова, мужчина вздрогнул и опомнился. Развернув девушку лицом к яме, приставил к её телу нож.

Она заплакала.

Эти слёзы были ему неприятны. Впервые его рука дрожала.

Он не мог нанести этот последний удар.

Что-то противилось этому.

Душа.

Мёртвый усмехнулся.

Повернув голову, пленница заглядывала в его лицо. В её глазах было столько надежды.

– Заканчивай с ней! – этот резкий окрик, заставил мужчину вздрогнуть.

Как по команде, он нанёс удар.

Она замерла.

Слезы скатились по гладким нежным щекам.

Опомнившись, он в ужасе смотрел на то, что совершил. Тело девушки обмякло в его руках. Она была мертва. Белоснежная чистая душа вспорхнула ввысь.

Он наблюдал за ней, не в силах оторвать взгляд.

Его собственная душа встрепенулась и сбросила с себя оковы забвения. Всюду ему чудился запах сирени.

Запах его единственной.

Упав на колени, неупоенный прижал к груди оживающее тело. Пустую оболочку, в которой больше не было её души.

Он собственными руками уничтожил ту, что обязан был защищать, любить и беречь.

Почему он не понял сразу?

В его груди тихо трепыхнулось сердце и совершило ещё один удар.

Девушка ожила и взглянула на него пустыми очами.

– Прости, – шепнул он, – только прости.

Дёрнувшись, тело оскалилось.

– Ещё одна бестолковая, – подошедший гурон грубо выдернул тело из рук своего раба.

На лагерь опустилась ночь.

Глава 1

Три года спустя

– Лестра, я в последний раз тебе говорю «нет», – лицо Обертона пылало от гнева. Он, упрямо выпятив подбородок вперёд, нависал надо мной грозной несокрушимой горой. Давил своей ледяной аурой.