В объятиях страха, или За котом на край Вселенной

– А она у тебя точно здоровая? – Амбал приподнял густую смоляную бровь. – Нам инфекции на корабле не нужны. Медицинский отсек у нас…

– У вас его нет, – резко перебила я его. – Но возможно, есть медкапсула, которую один из вас намерен использовать как койка-место.

– Э-э-э… – Он слегка завис.

Создалось впечатление, что в этом здоровом теле, может быть, и здоровый дух, но весьма скудное количество серого вещества.

Пришлось все ему разжевать:

– На вашем суденышке явно переварена обшивка. Вы укрепили дно и заднюю часть за ядром.

Линии швов приподняты и асимметричны, вывод здесь можно сделать только один – вы увеличили трюм за счет жилых отсеков. В кораблях такого класса наверху расположены каюты экипажа, а внизу – медицинский и пищевой отсеки. Вот их у вас и нет. Убрали. Но питаться как-то нужно. Так что предполагаю, что последние две каюты верхнего отсека отданы под столовую и кухню, на которой еще и хранятся запасы. Вас трое, но вы берете пассажиров. Значит, как минимум один из вас во время перелета будет спать в кресле пилота, а второй – в медкапсуле.

– Откуда эта дамочка все это знает? – обернулся к доку здоровяк.

– Как откуда? – улыбнулся Маркус. – Сказала же, швы у вас асимметричны.

– И че?

– Могу и про трюм рассказать, – улыбнулась я.

Он не ответил, развернулся и исчез. Мы последовали за его тенью, маячившей впереди.

Ну, все как я и сказала.

Три каюты для пассажиров. Одна каюта капитана, медкапсула прямо на мостике и широкое кресло пилота.

На нем восседала молодая черноволосая женщина, на первый взгляд целая и невредимая.

Железок в ней я не обнаружила. Чего это она не ходит? Но стоило мне перевести взгляд на капитана, как в глазах потемнело.

Таких, как он, проще назвать киборгом, чем человеком.

Правая рука, обе ноги не просто под титановыми пластинами, но явно частично искусственные. На груди через свободную черную майку проглядывалась пластина, закрывающая первые два ребра. Но лицо. Суровый, да. Хмурый. Взгляд цепкий, в черных глазах душу потерять можно.

Не обращая на меня ни малейшего внимания, он оценивающе уставился на Маркуса.

– Вы опоздали, я не люблю непунктуальных людей. – Его голос внешности не уступал. Хриплый низкий бас. У меня аж мурашки по коже побежали.

Я вдруг ощутила, что рядом мужчина. Не вот эти лощеные, напомаженные папочкины подпевалы. Не безликие охранники, стриженные под ежик. А настоящий мужчина в полном смысле этого слова.

Не друг, как док.