Совсем другая история. Практика хаоса

 – Простите, я забыла, как вас зовут…

– Да, – мужчина в джинсах достал корочки удостоверения. Я – Алексей Карин. А это, – он указал на мужчину в чиносах, – мой помощник, Михаил Георгиев, давайте присядем, нам нужно поговорить.

Она отметила для себя его заметный акцент. Алексей говорил, как будто вспоминал или обдумывал каждое слово, произносил их так же, как тот зеленоглазый. Так говорят иностранцы. Но интонации его звучали гораздо мягче. Тихий голос не содержал хрипловатых приказывающих ноток. Второй, по имени Михаил, вообще молчал, не проронив ни слова.

Алексей указал на скамейку, сам сел рядом, второй фээсбэшник с отрешённым лицом остановился чуть поодаль.

Со скамейки Виктория могла видеть детскую площадку. Та опустела внезапно, только куча детских игрушек осталась в песочнице. Большой синий трансформер, кукла в пышном платье, дорогой беговел, несколько мячиков. Целые детские сокровища…

«Странно, почему их не забрали? Куда все пропали?»

Виктория предположила, что мамаши забрали детей из-за жары: бог знает сколько градусов сейчас, не меньше тридцати.

Даже птицы куда-то испарились, голуби обычно роились возле скамеек, выпрашивая хлеб у прохожих. Норовили залезть под ноги и чертовски мешались.

Справа от неё играла музыка. Сладкие карамельные фигурки на лотках, которые недавно так радовали детей, теперь таяли под солнечными лучами, прилавок был пуст, продавец тоже исчез. Только жаркий ветер доносился с дороги. И нарастающий гул в голове, мешающий сосредоточиться. Низкочастотные звуки, девочка.

Снова эти чёртовы звуки.

Какое-то время, не более минуты, мужчины дали ей себя рассмотреть.

Алексей первым прервал молчание:

– Я похож на человека из ФСБ? – он слегка усмехнулся.

Она пожала плечами:

– Да, наверное. Откуда мне знать? Я вас только в кино видела. Ну, то есть фээсбэшников видела только в кино. Объясните мне пожалуйста, что вообще происходит? Я не понимаю, почему встреча происходит здесь, в парке, а не в вашем кабинете… Как я с этим всем связана? И что я вообще могу сделать? – Она помолчала, подняла глаза на второго – силуэт в солнечных лучах.

 – Если вы по поводу того странного парня. Знаете, я почти ничего не помню. Честно.

Она закрыла глаза. Действительно при каждой попытке вспомнить, голову тут же заполнял гул и размытые серо-красные образы. Мысли начинали дробиться, раскладываться на рваные полосы и мозг стопорился. Ничего. Кроме могильных огней зелёных глаз в памяти оставалась лишь красная пустота.