Совсем другая история. Практика хаоса

Сколько он себя помнил, ему нравилось смотреть, как те летели по небу, лавируя меж воздушных потоков, планируя и взмахивая своими крыльями. Ему нравилась то ли их свобода, то ли способность казаться беспечными. Когда он наблюдал за ними, у него создавалось ощущение, что птицы могут всё. А он нет. Он всегда ощущал себя в клетке. Птицей, превращённой в человека.

Рэн не знал, почему те так его интересовали, но каждый раз не мог оторваться от неба, когда яркие комочки летели над его головой. Вот и сейчас, наткнувшись на птичье гнездо в кустистых ветках лапитника, в котором лежало четыре голубоватых яйца размером с его детский кулачок, он захотел рассмотреть вблизи хозяйку гнезда.

Что это за птица? Что она будет делать?

Он боялся пошевелиться, стоя на одном месте, укрытый хвойными лапами дерева. Исколотые хвоей руки и коленки чесались, но он заставил себя терпеть это неудобство ради неизвестной птицы, которая вот-вот должна была прилететь.

Его терпение увенчалось успехом. Большая птица с голубоватыми перьями такого же цвета, как яйца, лежащие в гнезде, подлетела к ветке совсем близко от него.

Он задрал голову и смотрел на неё. А та, казалось, взирала своими чёрными глазами на него, слегка склонив головку на бок.

Внезапно какой-то шум в деревьях позади него вспугнул пичужку, и та, взмахнув крыльями, моментально исчезла в ветках.

Он сам обернулся на шорохи и замер. Его разум застилал тёмный туман, как уже бывало неоднократно. В такие моменты он ничего не видел.

Поэтому чтобы не терять ориентацию в пространстве, он закрыл глаза.

Мальчик сквозь серую дымку различал промелькнувшие размытые образы двух незнакомцев и широко открытые остекленевшие глаза Мирны, лежащей на полу кабинета в кровавых разводах. Он не понимал до конца, что видел, но природное чувство самосохранения всегда помогало в таких ситуациях. Мальчик был ещё слишком мал, чтобы дать своему дару определение, но осознавал, что это предупреждение. Нужно бежать! И так далеко, насколько возможно.

Он застыл на пару секунд возле мохнатого хвойного дерева, не открывая глаз, не обдумывая, но чувствуя, куда именно лежит его путь побега.

И он побежал. Бежал сквозь тишину леса, а птицы взлетали из-под ветвей деревьев, оглашая своими криками эту тишину. Со стороны казалось, что мальчик бежит просто так. За ним никто не гнался, его никто не звал. Но он бежал так, как будто все силы Низшего места мчались за ним по пятам.