Жалейка

 – Ты нас бросила. Ты закрыла дверь на ключ и ушла. И мы горели в огненной ловушке и не могли выбраться. Зачем ты теперь нас беспокоишь?! Опомнилась? Поздно! Иди, куда хочешь, теперь ты свободна. Иди туда, куда ушла в тот вечер. Мы больше тебе не помешаем…

– Теперь ты гори! – сказала девочка и уткнулась лицом в руку брата.

– Уходи! – повторил мальчик.

– Деточки, простите! Я так люблю вас! Я тоже уже давно не живу! Я с вами! Здесь, рядышком… Деточки! Деточки мои!

– Среди нас тебя нет. А от жизни ты отказалась сама, у тебя ее никто не забирал.

– Простите! Простите! – обезумев от горя, выла женщина и рвала на себе волосы.

– Мы стали святыми, – сказала девочка. – Нам без тебя хорошо.

– Скоро настанет ночь примирения, – нехотя, через силу, проговорил мальчик. – Когда на небе встанет большая красная луна, наша луна, приходи сюда. Если придешь, простим. Если нет, гори огнем…

И они исчезли. Призраки побледнели и, подобно туману, рассеялись над могилой.

Фросину грудь пронзила резкая боль – будто от удара. Последнее, что девочка успела увидеть, – черные и глубокие – как могилы, впалые глаза женщины-скелета.

Разрушенный храм

Очнулась Ефросинья перед самой зарей. Она лежала на подстилке из сена и ветоши в каком-то облезлом углу. Рядом с ней сидела женщина с кладбища и тихо, чтобы не побеспокоить ее забытья, плакала, хороня в себе вопль душевной боли.

– Кто вы? – спросила Фрося, вглядываясь в ее почти исчезнувший с этого света силуэт.

– Я их мать… Это я ушла сплетничать и пить чай к подружке, когда они уснули. Это я, вот этой рукой, закрыла дверь на замок. Это я ушла, когда из печи вылетели искры и подпалили избу. Я убийца! Нет мне прощения… Когда же взойдет красная луна! Я так жду! Я так долго жду ее… – Женщина зарыдала и ритмично, как в набат, била кулаками себя по коленям.

– Это ведь произошло случайно… – попыталась успокоить ее девочка.

– Не хотела?! Это кошмар, который сжег меня изнутри! Это огонь, который полыхает во мне с тех самых пор. Не хотела… Я должна была находиться рядом с детьми и спасти их! Или погибнуть вместе с ними.

– Как вас зовут? Я почему-то никогда не видела вас прежде…

– Ты называла меня тетей, когда я была еще жива, – сквозь слезы улыбнулась она. – А теперь я никто. Могильный червь, ползающий по кладбищу на коленях и вымаливающий прощение.