Цветы и птицы

Поверь, со мной все в порядке. Я вполне в себе. Просто я так решила! И что тут странного, а? Они же имеют право. Просто он умер и ничего не успел.

Каринка молчала.

А Анна воодушевленно продолжила:

– Ну так вот! Все нормально и даже отлично. Мы с тобой будем рядом, как раньше. И тебе не надо будет мотаться ко мне по всякому поводу, когда тебе покажется, что надо приехать. А вечером будем гулять! В парке, а? Уток кормить. Их ведь еще не извели? Ты говорила, они все еще есть!

Каринка по-прежнему молчала.

– Слушай, Кар! – тихим и усталым голосом продолжила Анна.

 – Я так решила. И мне стало легко, понимаешь? Ну сама посуди – зачем мне такая квартира? Я же говорила, мне надо отсюда уйти. Иначе ничего не изменится. И вообще эти сто с лишним метров – кошмарная кубатура для одинокой женщины. Я как в лесу. Только «ау» кричать некому – не отзовутся. Я тут уже нажилась одна. И мне было плохо. А для троих – самое то! И не волнуйся, я уже давно попрощалась с этой квартирой. Еще при его жизни, помнишь?

– Я тебя поняла, – с усилием ответила Карина.

 – Будет тебе юрист. Есть на примете. – И она положила трубку.

Анна ходила по квартире и прикидывала, что еще надо забрать с собой в новую жизнь. Теперь многое надо было собрать – это ее жизнь, ее жизнь с мужем. Новым жильцам ничего оттуда, из той жизни, не нужно. Но сколько вещей, господи! И как их все разместить в родительской квартире? Кое-что можно свезти к Айвазянам на дачу. Например, большие картины, тяжелые и длинные гардины. Покрывало на огромную королевскую кровать.

Семейную кровать. Которая никогда не была семейной, а если и была, то очень-очень давно.

Теперь, когда она все решила и почти собралась, пришло время позвонить Светлане.

Анна пыталась говорить беззаботным голосом, но голос срывался. Светлана слушала молча, не перебивая. А когда Анна закончила, осторожно спросила:

– А вы не передумаете? – И тут же смутилась: – Ой, простите! Я что-то не то говорю! Просто я ошарашена, если честно.

В общем, кое-как договорились на следующий день встретиться на Маяковке, у нотариуса, «чтобы закончить с пустяковым вопросом», – закончила свою речь Анна.

Каринка позвонила ранним утром следующего дня и начала сразу с места в карьер:

– Послушай ты, не побоюсь этого слова, идиотка! Я не могу просто так смотреть на все это! На твою несусветную дурость, идиотизм и шизофрению. Ты еще не одумалась, кстати?

– Кара! – взмолилась Аня. – Оставь меня! Очень прошу! Я уже все решила.