Прощальная гастроль

А мама сказала:

– Ну как же… конечно! Таня у нас все решает сама! Таня есть Таня! Ну-ну! Посмотрим!

Из детской раздался писк – сын и внук требовал внимания.

– Митька! – вскрикнула мама и бросилась в детскую.

Таня

Маленький мой, родной! Какое же странное чувство – смотреть на тебя. Трогать твои пальчики, гладить спинку, нюхать твои ушки! Какое же странное чувство – осознавать, что ты мой! Мой, только мой и ничей больше! Мы с тобой – единое целое, сиамские близнецы, одна планета, один ум и сердце на двоих, один мир.

И никто – слышишь, никто – не сможет нас с тобой отделить друг от друга. И запомни, пожалуйста, это навсегда!

И еще – мне, если честно, больше никто и не нужен. У мамы своя жизнь. У папы – своя. Нет, мы, конечно, по-прежнему семья, но они без меня проживут. И я без них тоже.

У мамы есть Миша. Она злится на него, раздражается. И все-таки, думаю, она его любит по-своему. И точно – привыкла. У папы есть Лиля. Он мучается с ней, тоже злится, негодует и всякое другое, не очень приятное, да.

Но он не уходит от нее, не бросает ее и «продолжает нести дальше свой крест», как говорит мама.

Миша хороший, Лиля – совсем неплохая. Лиля пропадет без папы. Миша без мамы. Они нуждаются друг в друге. А без меня все проживут.

Мне это не обидно – я уже взрослая, все понимаю. Но мне тоже всегда хотелось, чтобы кто-то так же остро нуждался во мне. Не мыслил без меня и дня. Чтобы я была так необходима кому-то – как вода или воздух!

И еще – мне всегда казалось, что я всем немножко мешаю.

Только тебе, сынок, я не могу помешать. Ты нуждаешься во мне, я тебе необходима!

И все снова потому, что у мамы есть Миша, у папы Лиля, а у меня – только ты! И нет для меня ничего важнее, чем твои чиханья, колики, опрелость на попке и сопельки по утрам!

Я прислушиваюсь к тебе ежеминутно – ко всем твоим звукам. Если тревожные – пугаюсь. Так страшно пугаюсь, что у меня останавливается сердце.

Присматриваюсь к твоим гримасам и выражению лица – если ты морщишься или хмуришься, мне опять страшно.

Я могу разглядывать тебя без устали и утомления – и мне это всегда интересно!

Ты плачешь, а я беру тебя на руки, прижимаю к себе, напеваю тебе что-нибудь, хожу с тобой по комнате кругами и чувствую, как ты утихаешь. Ты согреваешься моим теплом, у тебя проходит животик, и сердечко начинает биться ровнее – ты засыпаешь.

А мне так сладко, хотя я не чувствую рук, и затекает спина, и хочется спать.