Лекарство от колдовства

«Потеряшки-альцгеймеры», как про себя окрестил их Филипп, жили в одной палате и вообще держались друг друга, словно боясь и здесь, в больнице, потеряться и пропасть поодиночке.

– Нас никто не ищет?

– Пока нет.

– Конечно, мы никому не нужны. Но сколько нас смогут здесь держать?

Хорошо бы, старички хотя бы имена свои вспомнили – те, на которые они сейчас откликались, им тетя Рая дала. Вернее, предложила выбрать из нескольких перечисленных ею. Одному понравилось быть Николаем Николаевичем, другому – Александром Сергеевичем.

Николай Николаевич поступил в отделение несколько дней назад, его сняли с поезда, без билета пытался уехать сам не знал, куда и почему и зачем. Александр Сергеевич попал сюда еще при старом докторе.

«Кто-то не помнит прошлого, а кто-то знает будущее. Нормальное отклонение от нормы. Идеалист Платон рассматривал всякое познание всего лишь как припоминание души, воспоминание души своего прошлого опыта».

– Идем в сад гулять? – предложил Филипп.

И осекся. Старички посмотрели на доктора ласково, почти по-отечески.

– Не бойтесь. Нас уже не страшит слово «последние», – грустно улыбнулся Николай Николаевич, – старость и немощь для того и даны, чтобы легче было расставаться с последними денечками. Артподготовка такая перед смертью. Молодым умирать тяжелее.

«Не такие уж они сумасшедшие, – подумал Филипп, – сознание ясное».

В саду вовсю щебетали птицы. Лето уже повернулось на осень, но все же держало тепло – из последних сил.

– Красотища же! – Филипп вдохнул пряный, настоянный на травах и листве воздух.

Старички смотрели на доктора с завистью. У них уже не получалось так беззаботно радоваться.

«Попросить Агнию “поискать” родных потеряшек?» – вдруг подумал Филипп и тут же устыдился этой своей мысли. Психиатр, а верит в галлюцинации! Уму непостижимо! В голове пациентки Прохоровой и без того царит хаос, она только-только стала приходить в себя после убойных доз успокоительных.

– Филипп Алексеевич, – махала обеими руками с крыльца тетя Рая, – вас в ординаторской Прохорова ждет. Мать.

Филипп еще раз посмотрел на ясное синее небо. «Воздух такой ясный и прозрачный, потому что уже почти все отцвело, пыльцы почти нет».

В дверях ординаторской столкнулся с Зоей.