История одной тени

Она схватила его за руку, но он с лёгкостью вырвался из цепких пальцев и, едва не перевернув стол, быстро подошёл к колыбели. Оторвать голову Торай Воды сейчас было самым лучшим решением. Турн не слышал предостерегающего оклика иррам. Он вообще ничего не слышал, потому что слух заглушил стук собственного сердца.

– Не смей! – он схватил Лавну за горло. Она всхлипнула. Ноги её медленно поднимались от пола – сила байсара огромна, и такую хлипкую ардийку он без труда одной рукой поднимет и придушит.

Предательство веры – вот что он совершал.

Татуировка на щеке Торай Воды засветилась. В бессилии царапая его руку, она шевелила губами. Запахло паленым. Запястье пронзила боль, магия прожигала плоть и кожу. Но Турн лишь сильнее сжал пальцы.

Его оттаскивали восемь арди. Он не сразу почувствовал их хватку. Смотрел, как угасает жизнь в глазах Лавны. Постепенно сознание прояснилось, и наполненный тревогой и слезами голос Ифии пробился сквозь завесу рассеивавшейся глухоты.

Турн отпустил Торай и позволил гостям отвести его в противоположный угол.

Он даже не сопротивлялся, лишь молча сверлил взглядом кашлявшую и хрипевшую Лавну, которая пыталась встать с дощатого пола.

– С тебя станется, Турн, – прохрипела она, не убирая пальцев от горла. – Провидец не смолчал. Я явилась сюда по его воле, он оповестил о рождении ребёнка Симеокова рода. Мальчик унаследовал его силу, и то, что ты вопреки правилам решил прервать мою жизнь, защищая его от уготованной участи – смерти… – Она озлобленно посмотрела сначала на Ифию, а затем на Турна, и закончила: – … говорит о том, что ты знаешь о его будущей силе! Как только румия почернеет, я снесу тебе голову!

С этими словами она нагнулась и подняла цветок нежно белого цвета с золотистым стеблем и листьями и положила его в колыбель рядом с младенцем.

– Откройся таинству цветка и покорись своей природе. Яви мне силу Тёмного, – прошептала она, коснувшись ладонями бортика и подавшись вперёд. Время словно замерло. Лавна потянулась за клинком на поясе.

Турн рванулся, но его удержали.

Он кричал, умолял, пытался освободиться, но ничего не мог сделать.

– Он не Симеокова рода! Сжалься! Он лишь младенец! Я его отец, а Ифия – мать ему! Нет в нас крови Падшего и не было! Око ошиблось! Не гневи Вахди, уймись!

– Провидец безгрешен и глас его неумолим, – бесчувственно сказала Лавна.

Турн взвыл от безысходности. Это его первенец, и уже сегодня он может погибнуть от слепой веры Торай. Стоявшая рядом Ифия безвольно упала на пол.