История одной тени

– Приди в себя, Турн, – настойчиво сказал Ородон, – неужто в небе не осталось души? Почему ты покинул погребальную церемонию? Вернись и проводи свою иррам…

– Замолкни, арай! – рыкнул из угла Турн. – Иначе отправишься следом. Убирайся из моего дома, и никогда не приходи на порог, а не то я убью тебя! И Далле вели не совать сюда свой руатский нос, не убережешь её от моего кулака. Вон!

– Подумай о Моране, ты рискуешь погубить ньина! Одумайся и приди в себя! – Ородон всё же сделал пару шагов вперёд.

Турн резко поднялся и кинулся на Ородона.

Тот едва успел среагировать. Мужчины сцепились. В пылу ярости Торай часто промахивался, но, когда бил точно в корпус, рёбра Ородона трещали, и он не мог сдержать крик боли. Он только защищался, хотя байсарская ярость подзуживала атаковать. И вот, не сдержался – с силой врезал Турну по лицу. Да так, что тот развернулся в полкорпуса и рухнул на пол. Недолго он лежал. Злоба запылала огнём в глазах, лицо его потемнело, он сжал зубы, отчего желваки на лице вздулись. И кинулся, раскрыв ладони. С безумным криком полетел на Ородона, наращивая магию в руках. Арай замер… это конец.

Он почувствовал рывок и чьи-то сильные руки, сжимавшие плечи до хруста суставов. Последовал толчок, а перед этим Ородон увидел пылавшие магическим светом глаза Киросы. Когда он пришёл в себя, то наблюдал, как Вахди противостоит обезумевшему байсару, отражая его попытки ударить. Бой длился недолго: Кироса вложила магию в кулак и, сделав хлёсткий замах, ударила Турна в грудь.

Он отлетел в стену, едва не проломив собой внушительные брёвна. Дом содрогнулся.

Кироса повернулась к Ородону и резким жестом указала на дверь. Он спорить не стал. Нашёл в себе силы подняться и стрелой вылетел на улицу.

Ородон не помнил, сколько пробежал – привычка считать шаги мигом улетучилась. Когда остановился и развернулся, оказалось, что был недалеко от дома. Стоял и наблюдал, как Вахди за шкирку выволакивает Турна на порог и швыряет, как хлипкого ребёнка, на траву.

Торай поднялся, и он пылал гневом.

Его руки светились, шея, взмыленная, как у жеребца ашуры, напряглась, казалось, будто кожа лопнет и обнажатся жилы.

– Тарахара ками нар! Ками нар Тоорн! Керроуа! «Встань на колени! На колени, Турн! Сейчас же!» – приказала она так громко, что даже на расстоянии у Ородона заложило уши.

Арай понимал, что приказывала Кироса своему байсару. Тур не желал слушать Киросу. Он не хотел ни преклонять колен, ни отступать, ни подчиняться.