История одной тени

Вытащив её, Турн принялся выкладывать содержимое на стол.

– Как всегда, ты заботишься обо мне, а о себе постоянно забываешь, – тихо прошептал он с улыбкой.

Торай выудил из сумки пару обменянных на целебные настойки безделушек, четыре книги с толстым переплётом и красивым витиеватым рисунком, одежду на шесть смен, оставшиеся пузырьки с травами и мазями, свиток и завёрнутый в листья лантала[27 - Лантал – речное растение с крупными круглыми листьями. Растёт вблизи берега и цветёт два раза в год. Листья лантала прекрасно подходят для хранения хлеба, а также вяленых и сушеных продуктов.

] хлеб, браслет из радужного камня (а это ему зачем?) и принялся всё раскладывать по полкам, бродя из комнаты в комнату. Книги и свиток положил на полку в спальне Морана, одежду отправил в шкаф, пузырьки забросил в карман, подсохшие корки сложил на угловом столике, решив поутру раскрошить птицам, а браслет оставил на подоконнике рядом с кроватью ньина – вдруг будет искать?

Турн сделал себе чай с пряностями, выпил его в прикуску с парой ломтей вяленого мяса и отправился отдыхать.

Только его голова коснулась подушки, тут же мысли начали собираться в видение, которое растворилось в темноте усталости и долгого сна.

Буря-Мать долго властвовала в Туариме. Горизонт медленно светлел, однако гроза и проливной дождь утихать не желали. Молнии били в землю через каждый эген[28 - Эген – мера измерения длины на земле или над землёй. Равняется двенадцати нунам.], освещая пространство и рождая чёрные пятна тлеющей травы.

Вдалеке раздался рёв Д`хара, и призрачные взмахи кожистых крыльев разогнали остатки урагана, который скрывал яркие звёзды

Лун не было, однако горизонт по-прежнему светлел, хотя Илсаян не вступал в свои права, рассекая стыдливо розовеющий купол яркими всполохами. Полнейшая тишина. Не пели птицы, не ревели и не выли звери, скотина не билась в загонах. Турн вертелся на месте. Он находился в бескрайней степи вдалеке от поселений, однако слышал голоса арди, перебивающие друг друга.

От места, где стоял Турн, начинала кругами расползаться чернота. Трава жухла, а земля трескалась, и из мелких трещин росли колючие кусты. Чёрные бутоны кармильных румий распускались быстро, губительные заросли расстилались далеко за горизонт. С острых шипов капала ярко-голубая кровь, она заливала землю, впитывалась подобно воде, и из тягучей грязной жижи поднимались новые цветы.

До слуха донеслись мучительные крики.