Может быть, позже....

Чтобы как-то отвлечься, Марья стала рыться в своей папке с бумагами, хотя сама толком не знала, что конкретно она хочет найти. В конце концов, тяжело вздохнув, девушка оторвалась от своего занятия и неожиданно встретилась глазами со своим вчерашним попутчиком. Вспыхнув, Быстрицкая, не успев даже подумать, почему и зачем, улыбнулась, встрепенулась, расправляя перышки, и от этого мгновенно преобразилась из унылого создания в веселую и привлекательную мадмуазель. Удивительно все-таки, как благотворно действовало на Марью общество этого опера: сразу захотелось жить, веселиться, нравиться.

Дмитрий между тем внимательно осмотрел ее собеседницу и хитро подмигнул девушке. Одарив его в ответ самой благодарной и очаровательной улыбкой, Мария прибавила шагу и быстренько вознеслась на следующий этаж. Неугомонная Панина не отставала ни на ступеньку, продолжая забрасывать Быстрицкую вопросами типа «может быть, его в свидетели можно перевести?». Так и хотелось ответить: какие свидетели, помилуйте! Ведь он в групповом разбое участвовал, да еще по голове потерпевшему ударил арматуриной! Она на ходу ответила лишь:

– Посмотрим, – и, убыстрив шаг еще, ринулась к благословенной двери следователя Стожарова.

Взъерошенное недавней встречей сердце улеглось обратно, лениво постукивая, румянец сменился благородной белизной – и Мария, абсолютно спокойная и уравновешенная, вошла в кабинет. За ней по пятам пробралась ее преследовательница.

– Здравствуйте, Андрей Валентинович, – произнесла Маша, подходя к Стожарову.

Подняв свою белесую и ужасно умную голову от подшитого дела к вошедшим, Андрей хлопнул удовлетворенно белыми ресницами и кивнул, приветствуя Машу:

– Приветствую, Мария Александровна. Какие у нас дела? Так, делишки, – а крадущейся попятам за своим адвокатом мамочке строго велел: – Подождите, пожалуйста, за дверью.

Женщина моментально растворилась в полумраке.

– Не прибедняйся, – отмахнулась Быстрицкая, плюхаясь на ближайший стул. – Ну, так что? Где?

– Сейчас, – он набрал номер и, подождав пару секунд, приказал: – Это Стожаров.

Вдавив трубку обратно на рычаги, Андрей придвинул Маше дело:

– На, почитай, что твой красавец сочиняет.

Маша пробежалась глазами по протоколу. Ничего удивительного. За воображение Панина она никогда не беспокоилась. Достаточно было намекнуть, дать направление его мысли, и робкая идейка превращалась в живописный рассказ со всеми подробностями.