Прощай!

Умел он анализировать и обобщать крупицы информации, поступаюшей к нему из разговоров, сплетен, ничего вроде бы не значащих слов. И давно уже сделал свои выводы: одна фирма кинула другую на очень большие бабки, а теперь пацаны хотят смыться, и их надо поучить. Он был настолько уверен, что дело поручат ему, что даже обмолвился об этом Чуме. Раньше ведь они уже стригли барыг по поручению Карася, теперь же их наверняка захотят проверить в более крупном деле. – Вы же нас знаете, мы не подведем, – заявил он.

– Что ж, – кивнул Карась.

 – Будем надеяться. И вы тоже надейтесь. Облажаетесь – пеняйте на себя.

Прозвучало это равнодушно, но у Юрца холодок пробежал по спине: он понял, что это угроза. Стараясь не выдать свое волнение, Юрец улыбнулся натянуто:

– Итак, Антон Евгеньевич, чем мы можем помочь?

Чума первым заметил, как заметно побледневший Юрец с большим свертком в руках вышел из подъезда гостиницы, и приглушил радио. Юрец сел за руль и передал сверток Чуме:

– На, брось под ноги.

Пусть полежит.

Сверток оказался тяжелым и плотно перетянутым бечевой. Чума осторожно положил его под сиденье и взглянул на товарища. Тот завел машину и медленно поехал по дороге. Стараясь казаться равнодушным и снисходительным, Юрец заговорил:

– Короче, пацаны, завтра дело намечается. Работы еще по горло. Сейчас поедем к дяде Васе, заберем кое-что. Чума, где сейчас лучше упасть, чтобы чужие случайно уши не нагрели?

– У меня можно, – ответил Чума, поразмыслив немного. – Матери дома не будет до вечера, отец в рейс ушел.

Если только Юлька припрется.

– Ладно, тогда потом у тебя осядем, – решил Юрец.

Остальное время до стоянки, где они должны были встретиться с дядей Васей, он молчал. Дело, которое поручил им Карась, действительно, было серьезнее, чем все вместе взятые до сих пор. С одной стороны, конечно, присутствовал страх и волнение, с другой, не хотелось ударить в грязь лицом перед старшими, да и перед пацанами тоже. Хоть они и не отличались большим умом, но, по крайней мере, уважали его и могли заставить сделать это других.

Юрец давно хотел сколотить свою бригаду, и эти трое его нынешних приятелей могли стать костяком такой бригады. Юрцу нравилась власть, он хотел ее, стремился к ней каждой клеточкой своего тела, но понимал, что для этого он должен пока стелиться перед Карасем и ему подобными. И он будет это делать, пока не добьется своего. Но дальше … Еще неизвестно, кто перед кем будет стелиться.