Скрытая бухта

Если я верно подсчитал, мужчина получил пулю в живот между семью и девятью часами утра в воскресенье, у причала или неподалеку, а затем упал в воду – или его туда столкнули – и захлебнулся. Но что он, черт возьми, делал там в это время? Приспичило поудить рыбу? Все рыбаки отдыхают, а этот тип вдруг отправляется на рыбалку? – вслух размышлял Ривейро. – Ты что-то хочешь добавить, Мухика?

– Прямо сейчас – ничего. Но я чувствую, что завтра ты снова начнешь приставать с вопросами. Я права?

– Ты всегда отличалась догадливостью.

 – Ривейро спрятал блокнот и направился к двери. – Большое тебе спасибо, правда. Я твой должник.

– И давний должник.

Когда дверь за сержантом закрылась, Клара вздохнула и села за письменный стол. У нее возникло тоскливое предчувствие, что все только начинается, что сейчас они видят лишь первые брызги клокочущего, ревущего потока.

Дневник (4)

Повстанцы, которых сначала называли националистами, а затем франкистами, с апреля 1937-го начали Северную кампанию, отказавшись от осады Мадрида и решив вместо этого объединить линии фронта, пользуясь, среди прочего, индустриальным потенциалом Кантабрии, Астурии и Страны Басков.

В июне пал “железный пояс” – Бильбао, и более ста пятнадцати тысяч басков теперь вынуждены искать убежище в провинции Сантандер. Многие местные жители укрывают в своих домах чужаков, сражающихся под красным знаменем Республики. Столица Кантабрии бурлит. Провизии на всех не хватает, с моря их блокируют корабли франкистов, так что снабжение почти невозможно.

В деревнях тоже нуждаются, но там голод не так свирепствует, как в городе, – огороды и природа помогают прокормиться.

Бенигно больше не поднимается в пещеры. Клара, Давид и Хана тоже. Отчаявшийся отец решил, что пусть чертов рок и проклятый Бог вершат судьбу его семьи. Во время авианалетов они прячутся в доме. Если налеты застают их за работой в поле или на выпасе скота, прыгают в какую-нибудь яму или ров. Будь что будет. В их мире не спастись от смерти, которая прилетает с неба, – это они усвоили.

Бенигно совершенно раздавлен. И не только скорбью, на него навалились проблемы. Никто не может помочь ему с детьми, лишь соседи. Хана только год назад пошла в школу, и совершенно непонятно, сможет ли он, когда лето закончится, отпустить Клару и Давида учиться, когда дома столько работы – и в огороде, и со скотиной. А сам он целыми днями пропадает на фабрике, с понедельника по субботу, времени на детей почти не остается.