Скрытая бухта

Наверняка по чистой случайности тем вечером именно Хана и Давид должны были отвести скотину – двух своих коров и пять соседских – на пастбище и привести их обратно. Одно из жутких совпадений, из-за которых в душе разгорается огонь.

Сначала они увидели красных. Их было около дюжины. Красные бежали, точно преследуемые кролики, перепуганные и изможденные. Ломились сквозь кусты, уворачивались от ветвей деревьев, хрипели, задыхались, поглядывали поминутно в небо и бежали, бежали не останавливаясь.

И тут появились истребители.

Два “хенкеля” рассекали воздух – как и во все остальные дни. Они не просто гудели в небе, на этот раз пулеметчики не дремали, а безостановочно поливали огнем бегущих. Замерев от ужаса, Клара смотрела на это из окна. На лугу Хана и Давид застыли как вкопанные. Разве что опустились на корточки, словно это могло как-то защитить их от пуль. Они даже не пытались укрыться. Они наблюдали, запечатлевая в своей детской памяти, как души покидают тела убитых.

Республиканцы падали, точно созревшие ягоды вишни, если тряхнешь ветку, падали замертво в устье реки, чьи холодные воды ласково смывали в море их кровь.

На следующий день стало известно, что Торрелавега в руках националистов, и один из жителей Инохедо, из ультраправых, ходил от дома к дому, сообщая всем, что “славное войско” вступило в Барреду и нужно идти встречать солдат. Обрати внимание на дату: 25 августа 1937 года. Столица Сантандер только что сдана. Хана долго еще будет помнить, как им с братом и сестрой было велено одеться и бежать в Барреду, чтобы приветствовать входящие войска.

Тех самых франкистов, которые одним стылым утром убили с неба ее маму и брата.

– Открой глаза, Хана, – говорит Бенигно дочери и подталкивает ее локтем, заметив, что она хлопает в ладоши, зажмурившись.

– Да, пап. – Хана никогда бы не осмелилась ослушаться отца. – Просто я не хочу смотреть, не хочу… там мертвый… – Она впивается взглядом в мертвого республиканца, лежащего на тротуаре. Его рука свисает на проезжую часть, а тело наполовину прикрыто коричневым покрывалом.

– Так не смотри вниз, – говорит отец, – просто хлопай и улыбайся, доченька. Хлопай и улыбайся, – повторяет Бенигно сквозь зубы, косясь на Давида и Клару, которые послушно улыбаются изо всех сил.

Один из солдат победоносной армии спотыкается о руку республиканца. Солдат пинает ее, и от удара рука прижимается к телу.

– Оп! Коммуняка, коммуняка! – хохочет солдат и идет себе дальше, едва глянув на мертвое тело.