Клайд

 – Только можно воды и побольше, а еще свитер. Я жутко мерзну.

***

– Начнем? – спрашивает Реас, раскрывая папку моего досье, которым разжился в небольшой перерыв.

– Я готова, – поплотней укутавшись в свитер, отвечаю ему и снова тянусь к стакану с водой.

– С тобой все в порядке? – интересуется он и добавляет на мой вопросительный взгляд: – Ты много пьешь.

– Вода помогает заглушить жажду.

– М? Ты голодна? Когда в последний раз ты питалась?

– Неделю назад мне давали грамм сто крови…человеческой.

– Как долго ты можешь обходиться без питания?

– Меня морили голодом. До последних жалких ста грамм не кормили месяц. И я имею ввиду совсем не кормили, ни едой, ни кровью. Возможно, питание было в капельницах, что они мне ставили, или в уколах, но… Давай лучше по порядку.

– Хорошо, – задумчиво протягивает Реас, уткнувшись взглядом в бумажки. – Здесь ты значишься, как объект номер семь. Расскажи о себе. Твое настоящее имя, чем ты занималась до лаборатории.

Прежде чем ответить, я делаю глубокий вдох, как перед прыжком в воду. Возвращаться в прошлое мне не хочется, но с другой стороны, если я расскажу и отпущу его, должно стать лучше.

Я тянусь за бокалом, делаю глоток и наконец-то отвечаю:

– Меня зовут Катарина Квинли, но чаще просто Кэтрин или Кэт. И предугадывая следующие вопросы, да, я дочь главы вампирской Элиты, если она еще существует. С рождения мне пожалован титул графини. Мои родные вообще живы, вы не в курсе?

– Печальных вестей о них не было, – качает головой Реас.

– Как и просьб найти потерявшуюся дочь, так?

– Да.

– Это объяснимо. Я прошла обращение в двадцать пять лет. Тут все как положено. Это было в апреле. Отец единственный, кто кормил меня все те шесть месяцев до похищения. Как вы знаете, став вампиром, я прошла рубеж, после которого, как приличная аристократка, я обязана начать присматривать себе мужа. И не важно пара мы или нет. Я обязана была вступить в брак, дабы поддержать связи семей.

Отец, конечно же, стал со мной об этом заговаривать, но признаемся честно, кому оно нужно в двадцать первом веке? Я была против. В открытую об этом не заявляла, но и смиряться с уготованной другими судьбой не собиралась. Мне даже приглядели жениха, а тут… бац и меня похитили.

– То есть родные думают, что ты сбежала?

– Скорей всего.

– Наверное, им стоит сообщить правду.

– Не думаю, – морщусь.