Кольцо

Стол придвинут к окну, так что, когда пьешь кофе, глаза по привычке смотрят на Кольцо, провожают машины, перебегают от номера к номеру, как будто ты уже там, мчишься по серебряному полупрозрачному асфальту куда-то так далеко, что не успеваешь даже состариться… Но на самом деле ты сидишь за полупустым столом, и все это тебе еще только предстоит.

Напротив кухни – дверь в туалет и душевая кабина, места на них отведено так мало, что в Смотрители не берут полных, а уж в Обходчики – тем более. Но факт остается фактом – нас каждый месяц аккуратно взвешивают, данные заносят в таинственную компьютерную базу, в которой, по слухам, и заключается весь итог грандиозного социального эксперимента, как любит выражаться наше руководство.

Когда-нибудь, добавляет оно же, все это послужит человеческой цивилизации, пожелавшей основать станцию где-нибудь в отдаленном космосе. Сосуществование обособленных групп людей в экстремальных условиях и так далее. Меня к тому времени уже не будет, или, во всяком случае, я перестану служить Обходчиком.

Перед выездом забегаю в туалет, по привычке писаю в пробирку, на стенке которой высвечивается одна полоска. Я облегченно выдыхаю – слава тебе господи, не беременна, значит, одним геморроем меньше. Потом чищу зубы, глядя на свое отражение в круглом затемненном зеркале. Наверное, сюда специально ставят такие странные стекла – в них я всегда выгляжу таинственной незнакомкой из блоковского стихотворения. Вот только шелками и туманами у нас не пахнет – вентиляция в домиках паршивая, но и к этому можно привыкнуть.

Человек ко всему приспосабливается, говорила моя директриса, имея в виду, что таким, как мы, выбирать не приходится. Терпи, Мара, терпи, говорю я себе, терпи, и что-нибудь да вытерпишь.

«Мара, выходи скорее, я не могу терпеть!» – раздается из спальни. Значит, Рыжая уже проснулась и, если выглянуть в коридор, наверняка высунула кудлатую огненную голову в дверь спальни. Из комнаты веет теплом ночного, сонного женского тела, я вдыхаю аромат, и утреннего кофе как не бывало.

Так хочется вернуться обратно в уютную постель, прижаться к соблазнительному боку и снова погрузиться в сладкий, ничего не значащий утренний сон, даже если Рыжая при этом будет шарить руками по моему телу и рисовать во мне каракули. Но время уже вышло, я выхожу из туалета, чмокаю Рыжую в веснушчатую мягкую щеку и с сожалением закрываю дверь в предбанник. «До скорого, Мара, до скорого, – слышу я в ответ.