Человек в коричневом бадлоне

На контроле в аэропорту пришлось подсуетиться, стереть этот момент из памяти всех проверяющих – как я проношу сквозь рамки дипломат в руках, мимо ленты и их застывших, удивленных лиц. Но задача руководства того стоила. Открыв дверь в номер, первым делом, проверил его на магические вмешательства. Было чисто. Хм. Странно. Чисто на самом деле, или настолько тонко и мощно сработано, что я не смог заметить? Это вечный вопрос, который мучает всех посвященных: моего ли уровня было вмешательство, чисто ли тут, или чисто сработано, лох ли я или лох кто-то другой? Ах, уж эта вечная гребанная иерархия, расшаркивания ножками перед высшими, презрительное обращение с новообращенными, которым всего-то лет 200-300.

Пожалуй, тут в совете никого младше 600-летних вампиров и не встретишь. Но это меня, впрочем, не касалось. Я приехал по работе, по работе же и хотел уехать. На своих двоих, желательно. Я содрал покрывало с моей огромной кровати и рухнул в нее, не раздеваясь. Мне хотелось утопить свое лицо в кипельно-белых подушках и простынях так сильно, как будто это могло спасти меня. Как будто это могло отменить задание. Как будто я был новобранец и не знал, что такие задания не отменяются. Такие задания – как билет в один конец, отменяются только тогда, когда исполнитель умирает. А я не хотел умирать, я хотел еще пожить. Да, у меня были планы на жизнь. Я немного похрипел в подушку, к сожалению, я не мог сказать маме, что мне ко второй и не ходить, на фиг, никуда. Я не мог отказаться от задачи, поставленной руководством. Да что там? Я ничего не мог. Я встал, подошел к зеркалу и поправил прическу а-ля Мирей Матье. Да, я все знаю, что вы там мне собираетесь сказать (заткнитесь все, кто кричит что Мирей Матье – французская певица, я не хочу вас слушать) , но весь я, весь мой костюм был стилизован под 70е годы, под Италию 70-х годов, равно как и моя прическа. Пусть те, кто подворачивает штаны, назовет мою прическу глупой. Я был на пике моды, алё, ребята. Жизнь искрила во мне красками, жизнь нравилась мне. Дурацкая моя задача слегка портила мое мартовское настроение, но я терпел. Я отодвинул шторы и увидел Пражскую суету бархатного вечера, уже обещающего быть томным. Лидочка выбрала мне номер в самом центре Праги, умничка, надо будет привезти магнитик и чего-нибудь булькающего для блеска глаз нашей секретарши. Обычный человек в обычном номере смотрит на обычный вечер обычного мартовского дня в Праге. Все срасталось, кроме города: этот город в любое время дня и ночи был необычен.