Человек в коричневом бадлоне

Где там ваши Пражские пробки, мы гнали по самым центральным проспектам, Прага вымерла, не было ни людей, ни машин. Сюрреалистичности происходящему добавляло то, что я перестал чувствовать потоки воздуха, а моя рыжая байкерша гнала на красный. В меня не стреляли, единственным способом поражения был давящий ужас. Эти огненные сферы выбрали психологически-паралитическое оружие. Я хотел было выстрелить, но женский голос внутри меня сказал: "Не надо" и байкерша дотронулась до моей правой руки, которой я уже почти наполовину вытащил артефакт.

Нет, так нет. На нет и суда нет. Мы мчались без ветра, без машин, без людей, на все красные светофоры, по всем клумбам, не сбавляя скорости. Байкерша срезала дорогу по газонам, сферы молча сворачивали за нами. Был ли вообще там кто-то за рулем? Такое ощущение, что кто-то просто смотрел на нас сверху, подтолкнул своим гигантским пальцем три огромных бильярдных шара и они покатились на нас, и развили скорость, и начали преследовать, до той поры, пока не загонят нас в лузу. Я подумал, что я так мало пожил. Так мало и так глупо умирать в командировке в Праге, даже не попробовав местного нефильтрованного пива. И тут мне стало обидно. При моей попытке попробовать пиво меня тут же попробовали убить. И тамада хороший и конкурсы у вас интересные, дорогие жители столицы Чехии. Спина моей байкерши чуть-чуть вздрогнула, я оглянулся и увидел, как сферы начали перестраиваться в какую то атакующую фигуру. "Помирать, так с музыкой, запевайте, братцы"(с),– единственное что крутилось в моей бедной голове. Так нелепо погибнуть, с карманами, под завязку набитыми артефактами. Да меня Центр на смех подымет. Если случайно выживу, лучше не возвращаться, подумал я. Засмеют. Это все равно, что умереть от жажды на берегу реки. У байкерши из-под шлема освободилась прядь рыжих волос и щекотала мне нос, и я все понял и про красный мотоцикл и почему мы так гнали, как на пожар – у роковых женщин полумер не бывает. Я еще сильнее сжал ее талию. «Хоть на последок помацать красотку»,-промелькнула шальная мысль. Эх, жаль, даже сиги не выкурить на такой скорости. Наконец мы въехали на Нусельский мост и резко затормозили. Что? Какая нелепая смерть. Этот мост в народе называли мостом самоубийц. Я смотрел на огненные сферы, а вот моя байкерша смотрела в противоположную сторону, я проследил за взглядом и увидел стелющийся белый туман. Такое ощущение, что он был живой. Туман стоял огромным квадратом, полностью перегораживая выход с моста.