Сход листьев на мерзлую землю

У него голос ровный и мелодичный, точно кто-то взял гитару и тронул одну струну, а остальные не задел, да так и отставил, не сыграв аккорда.

– Почему Эрле не на посту? Я принес ему яблок. Мы собирались делать яблочный сок! И жечь костер.

– Поздно уже для сока, и для костров, – хмурится Листвен. – Сколько тебе говорить надо, чтобы ушел?

– Да хоть бейте, а не уйду, пока Эрле не выйдет!

Шепот волной охватывает поляну:

– Глухой! Слепой! Тупой!

– Если ты знаешь Эрле, то зря споришь со Стражей: ты знаешь наши правила, – холодно говорит Листвен и поднимает лук.

Стрела летит – со свистом рассекает воздух.

Только на миг отвлекается Листвен, смотрит на свою стрелу, тут-то и время проскочить под поднятым локтем, да нырнуть в золотые с багрянцем кусты.

– Глупец!

– Слепец!

– Человечишка!

Не слушает.

Несется вперед, не разбирая дороги, хоть как-то стремится найти Поляну Рогача, сколько раз с Эрле вместе ходили, но так всегда вместе, все время Эрле дорогу находил, тонкой рукой ветви отводил, паутину смахивал, следы читал.

Поляна Рогача – она ведь там, где Рогач уснет. А как то понять?

Но назад нельзя. Позади Листвен, у него крепкий лук, острые стрелы. Хоть и не может уйти с Границы, но будет ждать. Тропы путаются, земля скользит под ногами, впереди коряги, позади овраги, только шутки это знакомые.

Много Эрле рассказал, много показывал.

Знакам учил.

Пальцы сложил щепоткой, руку завел за спину, руну в воздухе начертал – развеялось марево морока, тропа вновь тропа, коряга вдалеке, оврагов тут вовсе не было.

Другую руну пальцем по листьям, глубоко увязая ногтем в земле, вычертил. Чтобы путь пометить. Хлебными крошками да яблоками нельзя, вон стая ворон кружит, все склюют. И камнями нельзя – растащат. Руну не тронут. Не посмеют.

Чертит – и бегом вперед.

Пока новый морок не навели, новым заклятием не встревожили. Стая ворон взмывает в небо, серое от промозглой осенней мглы, с криками носится кругами над высокими макушками деревьев.

Треск веток под ногами слишком громкий. Останавливается, прислушивается – как вал со стороны катится, приближается. Не иначе медведь или что похуже.

Шагает за дерево, пальцы складывает в тайный знак, к губам подносит.

Ветер дует, треск уносит. Только шепот злобный долетает до ушей, да дождь сильнее стучит по листве, так зарядил, что бежать больше не получается.