Странные события в Сухаревой башне

Посмотрев по сторонам, я переворачиваюсь на другой бок и, чувствуя упругость кровати, заново ухожу в сонное, сумеречное ущелье уже до утра.

2

In Xanadu did Kubla Khan

A stately pleasure-dome decree:

Where Alph, the sacred river, ran

Through caverns measureless to man

Down to a sunless sea.

So twice five miles of fertile ground

With walls and towers were girdled round;

And there were gardens bright with sinuous rills,

Where blossomed many an incense-bearing tree;

And here were forests ancient as the hills,

Enfolding sunny spots of greenery[20 - Отрывок из поэмы «Кубла-хан, или Видение во сне» (англ.

Kubla Khan, or A Vision in a Dream) Сэмюэла Тейлора Кольриджа (1772-1834). Автор утверждал, что поэма пришла к нему во сне.].

SamuelTaylorColeridge.

В стране Ксанад благословенной

Дворец построил Кубла Хан,

Где Альф бежит, поток священный,

Сквозь мглу пещер гигантских, пенный,

Впадает в сонный океан.

На десять миль оградой стен и башен

Оазис плодородный окружён,

Садами и ручьями он украшен.

В нем фимиам цветы струят сквозь сон,

И древний лес, роскошен и печален,

Блистает там воздушностью прогалин.

Перевод Константина Бальмонта.

Утром повалил густой, весёлый снег, смешанный с крутящимся ветром. В снеге засияло пробивавшееся сбоку солнце, заполняя лед снежинок бешеными искрами и слепящей белизной. Вскочив со своей огромной, изукрашенной таинственными сюжетами кровати, я подбежал к окну и с удовольствием рассматривал утонувшую в белом Москву – только в самом низу сквозь прозрачное основание башни ехали густой лентой автомобили.

Могло показаться, что внизу – море, а сама башня – невидимый ковчег[21 - Сухарева башня, по замыслу архитектора, должна была напоминать корабль.], плывущий сквозь порывистую пургу в неведомое будущее.

Я вспомнил вчерашние события и удивился той странной легкости, с которой они остались позади.

Торопиться было некуда, дел серьезных у меня не намечалось, посему я снова вернулся под полог кровати, чтобы задремать.

Ближе к обеду я, со скукой на кривом лице, сидел за большущим столом, рассчитанным на полторы сотни едоков, в парадной трапезной с многоцветными стрельчатыми витражами. Никогда нельзя было угадать, кто же сегодня будет за столом во время обеда: только я и мать или еще кто-нибудь из лиц необычных, вызывающих удивление и любопытство.