Не хочу жениться!

Подарите ему покой – и давайте с этим заканчивать!

Василиса вздохнула.

– Нет, ну я так не могу. Он же…

Замдекана снова щелкнул пальцами, и упырь, обезумев, бросился на девушку.

Дзынь! Фыр! Плюх!

Василиса отошла, стирая грязь со штанов, а останки упыря отлетели прямо под ноги появившемуся в дверях юноше – светленького, тоненького и такого миловидного, что на раз-два с девчонкой спутаешь. Что-то в нем было от одуванчика – наверное, пушистые густые волосы. Прямо как цветочек!

Он посмотрел на упыря, на Василису – особенно на ее сковородку.

И выдал:

– Э-э-э…

– О, замечательно! – заявил толстячок, появляясь в дверях кабинета. – Эрик, ты удивительно вовремя. Вот, принимаем новую студентку на твой курс. Как думаешь, сдала она вступительный экзамен?

– Э-э-э? – беспомощно протянул бедный Одуванчик.

Василиса свирепо уставилась на него, раскручивая сковородку. Глаза Одуванчика неотступно следили за ней.

– Ну что ты, Эрик? Будешь учить нашу прекрасную даму?

– Ай! – сглотнул Одуванчик.

И выдохнул: – А без этого никак?

– Мой-с-с-с дорогой, – прошипела госпожа Серпентина, появляясь в коридоре и отодвигая обоих мужчин – замдекана с ректором – к стене. – Ты напиш-ш-шал программу курс-с-са?

– Э-э-э?! – снова завелся Одуванчик.

Василисе даже сквозь презрение стало его жалко. Чего «э-э-э»-то?

– Вот, дорогая, познакомьтесь, – улыбнулся ректор, обращаясь к Василисе. – Это ваш будущий куратор. Он будет вести у вас практикумы.

– И теорию неш-ш-шити, – вставила госпожа Серпентина, и Василиса уставилась на ее ноги.

Точнее, на их отсутствие – вместо ног у госпожи был змеиный хвост. И начинался он еще в кабинете.

– Но я уже веду теорию нежити у некромантов! – выпалил Одуванчик. – И у целителей! И даже у чаровниц!

– Ты ш-ш-то-што имеешь против-с-с-с? – просвистела госпожа Серпентина.

Одуванчик как-то сразу сник. И пролепетал:

– Мне бы в субботу днем отгул взять…

– Заш-ш-шем?

– Матушка попросила…

«Какой слизняк», – подумала Василиса и отвернулась.

Слабых мужчин она презирала – а этот был еще и жалким.

– Тогда иди-с-с-с, – разрешила госпожа Серпентина. – Я с-с-сделаю тебе с-с-сзамену… Пос-с-смотрим-с-с-с.

– Спасибо, – вздохнул Одуванчик и, тоскливо глянув на Василису, поскорее исчез из коридора.

– Его матушка уже третью жалобу императору подала, – словно между прочим сказал замдекана, когда дверь за Одуванчиком закрылась. – И тот обещал разобраться.

Толстячок ректор хмыкнул.