Никаких принцесс!

Рабочие… феи? Такие действительно существуют?

А потом я вспоминаю фей из «Спящей красавицы», и у меня появляется неприятное подозрение… Мне же не нужно ехать на крестины? Нет? Не нужно? Ненавижу младенцев!

Мама, тем временем ответив Ромиону, что феи работают все – независимо от титула, снова смотрит на меня.

– Виола, ты должна помочь принцу Ниммерии.

Ромион хмыкает, а Дамиан замирает, крепко сжимая рукоять ножа.

– И как я должна ему помочь?

Мама пожимает плечами:

– В этом и испытание. Фея всегда знает сама, как помочь.

– Мама…

– Дочь!

– Ваше Величество, давайте я покажу вам наши сады! Уверен, они вам понравятся! – объявляет Ромион, вставая.

– Благодарю, – холодно откликается мама. – Вы посмотрите их сами. И прихватите с собой, пожалуйста, вашего брата. Я должна поговорить с Виолой. Если это возможно, наедине.

Ромион краснеет, но за плечо выдергивает Дамиана из-за стола.

– Мама! – выдыхаю я. – Это же мои друзья, как ты можешь!..

– Виола, веди себя прилично!

– А ты… – Но я ловлю взгляд Ромиона, и он советует мне заткнуться.

Мама словно ничего не замечает. Или замечает, но ее это не заботит? За Ромионом и Дамианом закрывается дверь, а мама спокойно пробует сладкие карамельные шарики с разноцветной обсыпкой и жмурится от удовольствия. А я машинально отмечаю, что действительно все феи любят сладкое в той или иной степени. Наверное, поэтому на столе столько разновидностей десерта.

– Виола, этот мальчик, Дамиан…

– Что? – слишком резко спрашиваю я, но мама будто не замечает моей злости.

– Ты любишь его?

– Да!

– Жаль.

Я ошеломленно смотрю на нее, а мама изящно накалывает на десертную вилочку очередной карамельный шарик.

– Темный Властелин не пара фее. Тем более фее королевских кровей.

– Да идите вы со своей кровью в… – На этот раз мы с мамой встречаемся взглядом. Я была права: все она замечала, просто успешно делала вид, что ничего не происходит.

Я не хочу такой быть!

– Виола…

– Я его люблю. Он любит меня. Что еще нужно?

Мама смеется в ответ – так обидно, что меня аж перекашивает. В сердцах я отбрасываю вилку, она звенит по тарелке… А мама неожиданно оказывается рядом – ее руки на моих плечах, ее губы у моего уха.

– Фиалочка моя, я знаю, что ты сейчас думаешь. Не надо, не смотри на меня так. Я все-все знаю.