Сколько ты стоишь?

Там нас не ждали, и дом следовало подготовить, а меня охранять… В общем, я навела туман в мысли гвардейцев, а потом ещё и слуг. И, оказавшись, наконец, у горящего очага (правда, в людской, но я не привередливая), переключилась на Елену. Оставлять её в борделе одну? Ну уж нет. К тому же, и мне было интересно посмотреть на этого Глостэра.

Елена волновалась: она впервые была в подобном месте, она не привыкла убеждать шлюх (а именно убеждать ей, я была уверена, и предстояло), она боялась соглядатаев Эрика, боялась, что что-то пойдёт не так, боялась выглядеть смешно, боялась…

Как перед появлением Эрика в школе – тогда она тоже молилась, потому что боялась.

Даже стерва – даже эта стерва, которая шипит на брата и крутит хвостом перед влюблённым в неё королём-завоевателем – даже она иногда боится. Я видела, как бледная (настолько, что стал виден серый слой пыли, который дождь смывал подтёками – некрасиво, лицо получилось полосатое), усталая, мокрая Елена вошла в главное здание богатейшего вейстерского борделя. Её попытались остановить стражники – наверное, решили, что она слишком бедна для такого дорогого заведения. Елена окинула их царственным взглядом, сбросила особо надоедливому на руки свой дорожный плащ и пошла дальше.

Я следила за ней: как она идёт по длинному коридору, как отворачивается от улыбающихся слуг, как потерянно осматривается. Как щурится от яркого света, оказавшись в главном и, конечно, прекрасно освещённом зале. Здесь клиентами были только женщины, а слугами – только мужчины.

И о, это были дорогие, знатные женщины – они даже не заметили появления Елены. Приняли её за одну из служанок, быть может?

Они смеялись, переговаривались, обсуждали прислуживающих им наложников (я буду использовать это слово, ибо мне оно привычнее – в моё время женщинам не позволялись подобного рода развлечения, а в гарем мужчины могли попасть только евнухами; часто они и становились наложниками для хозяина). Мне было странно смотреть на всех этих шикарно одетых светских кошек, ещё совсем не старых, красивых, модных – как их отпустили мужья? Но да, это же Вейстер и его свободные нравы – веяние юга и влияние севера.

Гремучая смесь. Елена по сравнению с ними была серой мышкой, особенно не успев переодеться после дороги.

Мимо клиенток сновал туда-сюда распорядитель, выслушивая пожелания и принимая ставки. Наибольшей популярностью пользовался, как я поняла, сидящий в центре зала юноша – он перебирал струны лютни.