Ты будешь мой

Про отца, вот, не знаю, мама никогда про него не рассказывала. То, что он был фейри, можно по моему лицу догадаться: у меня характерные для полукровок острые черты и большие, выразительные глаза. А то, что «был» – это ясно, если поспрашивать маму. Она крепко не любит фэйри. Не презирает, как остальные, а ненавидит. Я представляю иногда красивую историю про неё и отца: он соблазнил её, может, даже победил (наверняка же был волшебником, фэйри ведь), она влюбилась, они вместе хотели сбежать в Гленну, но мама не предала дом и убила свою единственную любовь.

Глупости, конечно, но это лучше, чем думать, что отец достался маме трофеем, или она вовсе его купила. Где ещё в Дугэле можно встретить фэйри?

Зато у мамы есть я, и я красива, как любая полукровка. Ну да, понятно: лицо – это от папы с мамой. А волосы, интересно, с какой стороны достались? Волосы у меня роскошные, иссиня-чёрные и длинные – до пола. Мама любит их укладывать, косы плести, цветами украшать. А я люблю, когда они распущены, хоть и носить их тогда не очень удобно.

Но мне всё равно нравится.

Однако что-то я на себя опять засмотрелась. Вот, уже и мама стучит в дверь:

– Арин, завтрак ждёт!

Я пускаю воду погорячее и наскоро смываю с себя ароматное розовое масло. Закончив, вылезаю из ниши бассейна. Зеркало запотело, я наскоро тру его и так же наскоро натягиваю на себя домашний халат в два слоя. Нижний – белоснежная сорочка – липнет к влажной коже, верхний, ярко-синий, обволакивает меня как сгусток цветного тумана.

Мама говорила, когда шила, что я буду похожа на ночную розу. Не знаю, как на розу, а на облако я во всём этом точно похожа.

Мама любит меня одевать и украшать. Всё говорит, что я очень красивая. Я знаю девочек, которые бы полжизни отдали за красоту, а меня она что-то не радует. Наверное, я неблагодарная.

На кухне мама разливает травяной тоник по кружкам, а за столом, нахохлившись, сидит Марк. Вот не спится ему, а! Его дом в другой части города – и не лень же каждое буднее утро вставать и провожать меня в школу?

– Ну наконец-то, копуша, – смеётся мама, а Марк захлёбывается настоем, увидев меня.

Мне каждый раз неловко, когда он краснеет и восхищённо на меня смотрит. Смешно сказать, но я общаюсь с ним уже второй месяц только по одной причине – не хочу расстраивать маму. Ей льстит почему-то, что за дочкой ухаживает «такой яркий мальчик, Арин, ты следи за ним, а то уведут».