Ты будешь мой

Настолько, что я встала с трона, спустилась к ним, ткнула носком туфли вождя в подбородок, заставляя поднять голову, и с улыбкой, сама почти не обращая внимания на своё заикание, объяснила, почему я не передумаю, и почему место его соотечественников у моих ног. А в конце рассказала, что я собираюсь с ним сделать.

Туман вился вокруг меня: духам тоже нравилось смотреть, как зелёные колдуны стоят на коленях. Они, как и я, наслаждались гневом и страхом фэйри. Они ждали богатую жертву – и вождь гленцев побледнел, смотря в мои глаза.

Я улыбалась ему, собираясь отдать приказ страже, когда по галерее пронеслось: «Илва, пожалуйста, не нужно».

Придворные склонялись перед инесским принцем, когда он шёл ко мне, и прятали лица за рукавами сорочек. Гвардейцы расступились перед ним, стукнув пятками копий по полу.

Я села на трон, а Рэян, продолжил, выйдя к фэйри и склонившись передо мной в грациозном инесском поклоне:

«Илва, королева, я умоляю вас пощадить этих фэйри, – и, глядя на меня из-под упавших на лоб волос, добавил: – Будьте милосердны.

Прошу вас».

Я смотрела на него и думала, что мне нужно научиться не краснеть, когда он так делает. А ему – перестать выставлять меня дурой перед послами.

Рэян поймал мой взгляд, улыбнулся заговорщически. И я не выдержала, поманила его выпрямиться и подойти. Он прошёл ко мне, встал рядом с троном. А я, стараясь взять себя в руки, объявила, что если мой жених просит проявить милосердие, то так уж и быть. Женщины и дети отменяются.

Заменим их молодыми мужчинами. Вот такая я добрая.

Рэян взял меня за руку, отвернувшись от фэйри, но я смотрела на послов. Их вождь дрожащим голосом благодарил меня за проявленную милость и упрашивал уменьшить число… рабов. А остальные фэйри таращились на Рэяна, как на духа солнца, спустившегося с неба в полнолуние.

Мы условились на двух фэйри в расчёте на одного убитого дугэльца. Я бросила туманно, что эти условия ещё можно будет пересмотреть – уж очень у Рэяна был просящий взгляд.

Мне хотелось, чтобы мой принц мне улыбнулся. Зачем ему знать про рабов, моему доброму, простодушному жениху?

«Отец тоже так делает, – шепнул Рэян, когда послов увели. – Во время приёмов он никому спуску не даёт. Но всегда только пугает». Я хмыкнула: плохо ты знаешь своего родителя, мой защитник фэйри.

Поздним вечером мы ужинали в моих покоях, и Рэян ухаживал за мной. Мы отпустили слуг – мне нравилось оставаться с ним наедине.