Танец масок

 – Чего ты боишься, девочка?

Она молча смотрела ему в глаза, а в голове билось: «Только тронь, и пощады не жди. Только тронь меня!» Он не мог читать её мысли, но не шевелился.

– Чего ты боишься? – повторил он. – Разве я не в твоей власти, маленькая танцовщица?

Фрида чуть расслабилась. Действительно: стоит ей хоть слово сказать, и он прекратит. Она усмехнулась.

– Прекрасно. Тогда скажи мне своё им…

Договорить она не успела: он приник к её губам и буквально выпил её слова вместе с дыханием.

Фрида дёрнулась, укусила – их глаза снова встретились. Что-то… не боль и не жалость, а что-то совершенно другое, более древнее даже, чем магия заставило её остановиться и дождаться, когда он её отпустит.

– Я… никогда… – Слова давались нелегко, но не потому, что Фрида стыдилась. Ей просто было тяжело дышать. – Никогда этого не… делала… И…

Он понял, и в прорези маски она увидела, как его глаза изумлённо расширились.

– Как это возможно? – Помедлив, он добавил: – Кто ты?

Она фыркнула.

Какое право он имеет спрашивать?!

– А ты? Скажи мне своё…

Он снова не дал ей договорить. И после поцелуя шепнул на ухо:

– Пожелай что-нибудь ещё, красавица. Пожелай, и я сделаю тебе так хорошо, как никогда раньше не было.

«Самоуверенный наглец», – подумала Фрида, а вслух шепнула только:

– Ты и так это сделаешь.

Он шало улыбнулся, и его руки легли ей на грудь. Фрида в ответ распахнула глаза, выгнулась и закинула ноги ему на бёдра.

Оказалось, это тоже танец…

***

Её губы были сладкими – их вкус напомнил ему ягодную карамель, которую он так любил в детстве.

И пахла девочка тоже сладко – больше никакой горечи дыма или уюта свежеиспечённого хлеба. Теперь только мёд, и этот запах почему-то не казался ему приторным или слишком сладким. А ведь раньше женские духи с похожим ароматом его раздражали. Только сейчас это были не духи – это её кожа пахла мёдом, кожа и волосы, когда она откинулась, изогнулась, выставив грудь. Он держал девочку на руках, и её волосы достали до земли, а потом, когда она снова схватилась за его плечи, чёрные блестящие пряди укрыли её всю, точно плащ.

«Маленькая ведьма», – мысленно позвал он. Её светлая кожа, облитая лунным светом, врезалась ему в память. Кожа и её яркие, чёрные в сумраке глаза, и её губы, полные и тоже яркие – она кусала их. И дышала часто-часто, снова и снова откидываясь на траву.

Она действительно была невинна.