Группа крови на плече

Чему противодействуют советские зенитчики. В статусе военных советников. Что еще? Ну, напалм, позорная эвакуация. Впрочем, кажется, американцы тут проиграли не столько из-за вьетконговцев, которые, конечно, бились отважно, но особыми победами похвастать не могут, сколько из-за того, что американское общество банально не хотело тянуть на себе все тяготы войны.

Иногда мы останавливались и сверялись с картой. Чунг хоть и местный, но каждую тропку в лесу не запомнишь. Я вертел трофейный компас – вроде правильно идем.

Где-то впереди должна быть крестьянская деревушка Бесанг. Надеюсь, там не окопались зеленые береты. Судя по карте, поселение небольшое и ничем не примечательное. Местные, скорее всего, бананы выращивают или рис. Хотя для риса местность неподходящая – слишком сухо.

Тропинка расширилась и превратилась в проселок. Деревья неожиданно отступили, и мы очутились в живописной долине. Солнце клонилось к закату, готовясь завалиться за макушки пальм. В воздухе висела ложная безмятежность и чуждый запах дыма.

– Тезка! – окликнул меня Иван.

Чунга рядом не было. Он опять оторвался немного вперед, решил прошерстить обстановку, узнать, как там его сородичи в деревне. Не «приютили» ли кого из джи-ай.

Я остановился и положил «оглобли» на землю, повернулся к раненому. Голова его напоминала гипсовый бюст, белая и глаза стеклянные.

– Ты чуешь? – прохрипел полковник и закашлялся. – Дымом пахнет?

– Тихо слишком для деревни, – добавил я. – Даже собачонка не тявкнет.

– Плохо дело.

 – Иван поморщился, то ли от боли, то ли от дурных предчувствий. – Давай в обход. Не стоит через поселение идти. Что-то там не так.

Кровавый закат окропил багрянцем зеленый океан бескрайних джунглей, что сливался с ним на горизонте. Тишина и правда стояла мертвая. Даже цикады перестали трещать, будто опасались чего-то.

– В обход крюк получится, – задумчиво проговорил я, разглядывая измятую карту. – Времени до хрена потеряем. Чунг пошел на разведку. Подождем…

Набежавший ветерок донес мерзкий запах.

Я сразу узнал его. Так пахнет война… Сука, будь она неладна. Много лет я пытался забыть эту вонь и вот, теперь запах мертвечины снова рядом. Не хочет меня отпускать война…

Чунг вернулся часа через пол. Его лицо напоминало посеревший камень. Безжизненное и без эмоций. Что он такого там увидел? Вьетнамец коротко бросил:

– Идти можно. Деревня пустая.

Мы с полковником с облегчением выдохнули. Хоть одна хорошая новость на сегодня.