Аратта. Книга 4. Песнь оборотня

Из камышей на чистую воду медленно выплыл огромный черный лебедь. У наместника перехватило дыхание. Ничего подобного он в жизни не видал. В Бьярме лебеди встречались редко, только белые и куда мельче.

– О свет Исвархи, впервые вижу такую птицу! – Аршалай, не разгибаясь, начал пятиться от озера в сторону крепости. – Скорее пошли кого-нибудь за моим луком, он у седла…

– Нет, – негромко ответил Данхар, крепко взяв приятеля за локоть. – В него нельзя стрелять. Один такой с луком уже сюда явился в начале лета, сидел вон в тех кустах, выслеживал… Это его скелет ты видел сегодня на березе.

– Вот как… – в замешательстве протянул наместник, провожая величественную птицу взглядом. – Однако странно, что бьяр решил поохотиться на лебедя, тем более на такого необычного. Скорее, принял бы его за местное божество…

– А это был и не бьяр.

Аршалай хотел было спросить «а кто», но промолчал, решив, что ответ в любом случае ему не понравится.

– Лебедь прилетел сюда еще весной, – тихо заговорил Данхар.

 – Один, без пары. Живет на нашем озере все лето. Мы его оберегаем, следим, чтобы никто его не тревожил…

Черный лебедь поднял голову, глядя вслед пролетающим гусям, вытянул шею и издал призывный клич, эхом раскатившийся над водой.

– В последние дни он что-то беспокоится, – добавил Данхар. – Все смотрит в небо, кричит… Мы думаем, он скоро улетит.

– Эх, – подавляя досаду, вздохнул Аршалай. – Но откуда он такой здесь взялся?

– Не знаю откуда. Но знаю зачем.

Он прилетел за чьей-то душой, – спокойно ответил Данхар. – Кого-то из нас.

Глава 8

Побег

Аршалай закончил лакомиться белорыбицей, запил ее вином, утер губы и повернулся к десятнику:

– Зови следующего.

Тот поклонился и отправился на двор, где ждали самые молодые из пригнанных на Ров пособников заговорщика Артанака.

– Все не то!

Наместник, скривившись, повернулся к сидевшему рядом Данхару:

– Стая дворняжек! Поневоле пожалеешь, что мятежных арьев казнят в столице, а не шлют сюда…

– Позапрошлый парень вроде был похож на Аюра.

– Слушай, ему уже лет двадцать пять, а то и побольше. Мне нужен юнец лет шестнадцати.

– А если такой не сыщется?

– Должен сыскаться.

Дверь приоткрылась, и десятник втолкнул в просторную клеть изможденного подростка с большими, глубоко запавшими глазами. Тот затравленно озирался, но, заметив уставленный яствами стол Аршалая, застыл как околдованный.