Те же и Скунс

Ничего: иллюзии и предрассудки быстренько испарились.

Пиновская, расставшаяся с фартучком и наколкой, молча поблёскивала очками. Дубинин, не любивший сладкого вкуса во рту, задумчиво жевал маринованный огурчик. При этом он удивительно походил на неряшливого бомжа, закусывающего нехитрую выпивку. Имя, данное ему родителями, на слух иногда принимали за татарское и порывались писать его через «А»; на самом деле оно расшифровывалось как «Общество содействия армии и флоту». Время, братцы, было такое. Спасибо, что не Октябрём и не Красногвардом каким-нибудь…

Сергей Петрович выпустил на стол подаренного Кефирычем котёнка:

– Могу утешить вас, дамы и господа, уже тем, что «Эгиду» пока ещё не разгоняют.

Впрочем… в зависимости от исхода грядущих событий…

Пиновская вздохнула.

– Я же говорю, – пробормотал Саша. – К нам едет реви…

– Хуже, – сказал Плещеев. – Существенно хуже. Кличка «Скунс» кому-нибудь в этом доме что-нибудь говорит?..

– Ого! – сказал Саша. – Да неужели сподобились?.

.

Плещеев кивнул.

– К нам в Питер? – настораживаясь, уточнил Дубинин. Плещеев снова кивнул, и Осаф Александрович задумался: – Интересно, кого ему…

– Скоро выясним, – усмехнулся Лоскутков.

– То-то Микешко вдруг взял и в Майами намылился – пробормотала Пиновская. – Боится?

– За новым крокодилом летит, – буркнул Плещеев.

Дубинин опустил огурчик на блюдце. Можно было не сомневаться, что там он его и позабудет.

– Или изо всех сил показывает, что не он Скунса в Питер зазвал, – сказал Осаф Александрович.

И потребовал: – Подробности, пожалуйста!

Плещеев устало потёр лоб ладонью.

– Да какие подробности. Всё те же… у которых борода в Обводном канале тонет. Наёмный убийца. Кличка Скунс. Предположительно мужеска пола. Национальности предположительно русской…

– Появился на международной арене одиннадцать лет назад… Большой специалист по «естественным» кончинам… – мягко подхватила Пиновская. – Равно как, впрочем, и по всяким иным…

Осаф Александрович улыбнулся грустной улыбкой философа.

Если информация источника была правдивой (а она, скорее всего, таковой и была), в скором будущем именно ему предстояло дотошно разбираться, где вправду естественная кончина, а где – очередное художество Скунса.

– В Ленинграде до сих пор не появлялся, – сказал наконец Дубинин. – Не делает ошибок. Не оставляет следов…

– ПОКА не делал и не оставлял, – уточнил Плещеев. При этом он скосил глаза на Пиновскую.