Волкодав

И, самое удивительное, жили неплохо…

Скоро, того и гляди, явится во главе храброй дружины боевой галирадский боярин и выстроит крепость-городок, начнёт с купцов пошлину собирать…

Словом, никто не оборачивался вслед Волкодаву, шедшему по улице со своей корзиной и Нелетучим Мышом, примостившимся на плече. Большой Погост успел утратить любопытство, насмотревшись на самых разных людей. Здесь не особенно удивились бы даже чернокожему из Мономатаны, одетому в набедренную повязку из пёстрой шкуры питона.

Подумаешь, бродяга-венн, несущий на спине обросшего волосами калеку. Если кто из троих и притягивал лишние взгляды, так разве что красавица Ниилит, боязливо державшаяся за руку Волкодава и одетая – тьфу, стыдобища! – в мужскую рубаху.

Волкодав остановился перед воротами гостиного двора. Над ними, колеблемая ветром, качалась и поскрипывала вывеска: могучий конь, влекущий сани с поклажей. Коня когда-то выкрасили белым, и краска не совсем ещё с него облупилась.

– «Белый Конь»! – без запинки прочла Ниилит. Волкодав покосился на неё. Волшебник и прехорошенькая девчонка, умеющая читать. Очень даже неплохо.

Двор за воротами оказался почти пуст, если не считать нескольких рослых бронзовых халисунцев, которые, оживлённо переговариваясь, укладывали какие-то тюки в крепкую, на высоких колёсах повозку. Волкодав кивнул им, как подобает вежливому гостю. Халисунцы на миг прервали болтовню и кивнули в ответ.

Дверь стояла гостеприимно распахнутой.

Волкодав откинул пёструю занавеску и вошёл внутрь.

Было около полудня, и корчма не могла похвастаться многолюдьем. Служанка протирала столы, а на усыпанном соломой полу расположился молодой работник. Бережно подтёсывая, он приспосабливал новую ножку к длинной скамье.

Волкодав спустил с плеч корзину, вынул из неё Тилорна и усадил на лавку возле двери. Ниилит тотчас села рядом, обхватила клонившееся тело, подперла. Тилорну, точно младенцу, ещё предстояло учиться сидеть самому.

Мудрец улыбнулся Ниилит и виновато вздохнул.

Волкодав подошёл к стойке. Корчмарь, протиравший глиняные кружки вышитым полотенцем, сейчас же оставил своё занятие и подался вперёд, всем видом изображая радушие. Он был из восточных вельхов: Волкодав понял это по вышитой повязке на лбу.

– Благо тебе, добрый хозяин, под кровом этого дома, – обратился он к вельху на его родном языке.