Виза на смерть

В лифте было совершенно чисто, но Эмма Михайловна огляделась с таким видом, будто хотела сказать: «Вот в каком ужасном месте приходится жить жене заместителя министра!» – и брезгливо поморщилась. Это выражение брезгливости появилось у нее с тех пор, как Лёнчик получил назначение, и вся обстановка их большой трехкомнатной квартиры, и сам «мидовский» дом на Брянской, в котором она когда-то так мечтала поселиться, стали казаться ей жалкими и убогими и никак не соответствующими их с Лёнчиком нынешнему уровню.

Лифт дрогнул и медленно пополз вниз. Эмма Михайловна приосанилась и немного выпятила нижнюю губу, чтобы казаться моложе, так как последнее время стала замечать, что у нее слегка западает рот.

Миновав третий этаж, лифт дрогнул и остановился. «О, господи, только этого не хватало», – простонала Эмма Михайловна и нажала кнопку «вызов». Переговорное устройство, издав легкое шипение, ответило недовольным женским голосом: «Что там у вас?» – «Как – что?! – взвизгнула Эмма Михайловна, и одновременно с ней истошно залаяла Джумка.

 – Лифт опять остановился! Сколько раз можно повторять, что в четвертом подъезде застревает лифт!» – «Не волнуйтесь, сейчас исправим», – пообещала диспетчер и отключилась. «Что значит – не волнуйтесь?! – возмутилась Эмма Михайловна, снова нажимая кнопку. – Мой муж – заместитель министра! И по вашей милости опаздывает на важное мероприятие, а вы говорите – “не волнуйтесь”! Как будто я могу спокойно стоять и ждать, пока появится ваш оболтус! Фу, Джумка, замолчи! Вам сто раз говорили, что лифт нужно отремонтировать! Я жаловаться буду!»

Эмма Михайловна вся тряслась от праведного гнева, однако разговор с диспетчером навел ее на некоторую мысль.

Через пять минут, освободившись из лифтового плена и выйдя из подъезда, Эмма Михайловна уверенно зашагала к стоящему несколько в стороне черному «опелю», по дороге репетируя обвинительную речь:

«Сколько раз я тебя просила – позвони в ДЭЗ и скажи, чтобы починили этот чертов лифт! Теперь, когда ты занимаешь такую должность, они просто обязаны тебя послушать!» И Лёнчик, вместо того чтобы орать на нее, виновато спросит: «Что, опять застрял?» – «Ну конечно! – возмутится она.

 – Двадцать минут просидеть в духоте! Это ж надо!»

Эмма Михайловна подобрала болтающийся Джумкин поводок, набрала полные легкие воздуха, села в машину, повернулась и увидела изуродованное и совершенно мертвое лицо своего мужа.