Виза на смерть

2

– Все, поехали, – Лобов сложил зонт, захлопнул дверцу служебной «Волги» и громко чихнул. – Черт, не успел из отпуска выйти, как на тебе, пожалуйста…

Он пристроил мокрый зонтик в ногах, чтобы не текло на одежду, вытащил из кармана большой клетчатый носовой платок, развернул его и протяжно высморкался.

– Ты, майор, вчера говорил: «Бабье лето, бабье лето…» Вот и накаркал, вот тебе и бабье лето, – проворчал эксперт Сотников, скорчившийся на заднем сиденье, – плащ его был совершенно мокрым.

– Так вчера весь день солнце светило, а сейчас вон, пожалуйста…

– Конец сентября, что ты хочешь? – вяло протянул Сурин, известный всей Петровке своим пессимизмом.

– Да ладно! Сентябрь – это же еще лето!

– Это в Сочи – лето, а у нас, скажи спасибо, что снег еще не пошел…

«Волга» развернулась, расплескивая лужи, и выехала за пределы двора. Все вымокли и продрогли, работая под проливным дождем, начавшимся вскоре после приезда следственной бригады, и говорить о происшедшем здесь два с половиной часа назад убийстве заместителя министра иностранных дел Леонида Сергеевича Сапрыкина никому не хотелось.

3

Солнце село, и двор большого «дипломатического» дома на Брянской сразу показался сырым и неуютным.

– Маш, нам пора… Пошли?

Трехлетняя Маша встала и послушно протянула матери маленькую, испачканную песком руку.

– А игрушки? Надо собрать… И смотри, ты вся в песке… Давай-ка я тебя отряхну…

Девочка дала себя отряхнуть, села на корточки, собрала разбросанные по песку формочки и принялась ловко вкладывать одну в другую.

– Собрала? Ну и молодец. Пошли! – Женя протянула дочери руку.

Они выбрались за пределы детской площадки и остановились, чтобы пропустить машину, и в этот момент кто-то окликнул ее:

– Женька!

Они обернулись обе, как по команде, через левое плечо, и сразу стало заметно, как они похожи.

– Лора! Не может быть! Ты откуда?

– Я-то из Парижа, а вот ты… Это что ж такое?! – Лора кивнула на Машу.

– Моя, – ответила Женя и улыбнулась.

– Вот это да! – воскликнула Лора и наклонилась к девочке. – И как же тебя зовут?

– Мафа, – сказала Маша.

– Мафа! Какая молодец!

– Не Мафа, а Мафа, – поправила девочка и строго взглянула на собеседницу.

– Ну конечно, ты Маша! Это я такая недогадливая, не сердись. Сколько же тебе лет, Маша?

– Три года, – сказала Маша и показала три пальца.