Баночка с бриллиантами

Полежи, отдохни, – хитро улыбнувшись, доложила дочка, – а мама в моей комнате спит, а бабушка, – Лена сделала большие глаза, – сказала дедушке утром, что ты – пьяница.

– Сама она! – взревел Ежиков, странно дернулся и сел в кровати, сорвал пластырь с глаза вместе с бровью и увидел, что ноги его связаны тремя шарфами.

Он дрыгал ногами, пока шарфы не развязались. Виталий Александрович вскочил, больно ударился мизинцем ноги о ножку кровати и завертелся, как «волчок». Минут через пять, Ежиков перестал крутиться, огляделся в поисках штанов, взгляд его остановился на кресле.

Виталий Александрович даже зажмурился от ужаса… Там лежала выпавшая из кармана тряпка с кладом. Глаза Ежикова забегали, мысли его замерли, как бы, выжидая, и тоже помчались вскачь.

«Надо это срочно прятать, я улетаю на неделю. Теща вездесущая, найдет клад, шуму будет! Но куда?» – тело Виталия Александровича совершило полный оборот вокруг своей оси, и взгляд его остановился на стоящей под креслом его любимой баночке, куда было так приятно сплевывать накопившиеся за ночь сопли.

«О! Точно! Сюда никто заглядывать не будет! Надо только, чтобы банку не выкинули. Ничего, я ее изолентой замотаю и напишу, что это… это…» – Ежиков мучительно задумался, – «Что это очень ядовитый химический реактив, нужный мне в работе», – лицо Виталия Александрович осветилось широкой улыбкой от осознания своего недюжинного ума.

«Да, не каждый сможет такое придумать. Я – гений», – без ложной скромности подумал Ежиков.

Он прислушался. На кухне теща с тестем ругались. Они ругались ежедневно и ежечасно, это стало у них доброй привычкой. Видно было, как супруги сильно любят друг друга.

– Дура! – орал тесть, – какого… ты выкинула на помойку газеты за 1972 год? Они мне очень нужны, там важная информация.

– Они лежали и пылились, ты годами их не просматривал, – теща с утра уже успела выбросить не только газеты, но еще и пару завядших кактусов и старую дверь, принесенную как-то Ежиковым с очередной стройки.

– Годами не просматривал, потому что ждал сегодняшнего дня, сегодня… – тесть задумался, что же именно произошло, как вдруг неожиданно сказал, – сегодня тридцать пять лет со дня написания статьи в этой газете, или сорок, я не помню, а ты!!! – он опять заорал, как разъяренный бизон.

Тесть был человеком южных кровей, грузин, по фамилии Мышидзе. Весь его темперамент, впрочем, проявлялся только дома. Он кричал и ругался с женой и дочерью.