Сапер. Побег на войну

Хотя понятно, что в это место по заданию партии не полезут, тоже случайно попал, как и я.

– Есть желание присоединиться к вашему коллективу с целью ухода из этого места. – Мы отошли в сторону, за барак. – Не нравится мне тут почему-то.

Во завернул, аж самому понравилось. Видно тлетворное влияние французской литературы, там каждый второй с такими выкрутасами разговаривал. А каждый первый – еще цветистей. Еще бы недельку там посидел, я б и «сударями» начал окружающих называть.

– Шо, и план есть? – поинтересовался Енот.

– Будет.

– Ну як буде, заходь.

Ясно. Стережется Енот. Хоть и с паролем я, а подпольщик меня первый раз в жизни видит.

Интересный дядька. Не военный, это точно. Ходит даже как гражданский, вразвалочку, руки в карманах. Чекист? Может, и оттуда. Мне сейчас хоть черта в попутчики давай, я особо кобениться не буду. Уйдем, а потом видно будет, кому и куда.

Ладно, нужен план. Я еще раз обошел лагерь по периметру. Охраняется он будь здоров, фашисты бдят, на всех вышках – попкари.

Ночью включают прожекторы, пускают патрули с собачками. Нет, не вырваться. Надо идти в администрацию. Но туда посторонних не пускали. Значит, надо стать для них своим. Тогда и подобраться поближе получится.

Я понаблюдал за караулкой, которая была совмещена с домиком администрации. Движение оживленное, но и охрана строгая. А казармы нет. Получается, охранники привозные. Оттрубили сутки – и баюшки в места постоянной дислокации. Считаем. Четыре попки по углам и пятый у ворот – всего пятеро.

Если на три смены, то пятнадцать человек получается. Два собачника, начкар, ну, пусть еще два зама. На круг выходит два десятка. Если и пытаться напасть изнутри, то только когда начальник или его замок поведут смену. Так сразу половина выключается. А ночью отдыхающая смена еще и дрыхнуть будет.

А вот и доверенная группа администрации. Выходят из караулки. Видать, загнали их туда пошнырить. А еще говорят, что немцы, мол, порядок блюдут. Да любой салага тебе скажет, что пускать посторонних в караулку нельзя.

Расслабились, значит, фашистики. Что ж, нам это в плюс только. Так вот уборочку наводили у немцев те же трое шакалов, с которыми я вчера познакомился. И гоняли швабру по полу за жратву: вон, армейский хрен довольно рот рукавом вытер.

Я вернулся в наш барак, пошептался с майором.

– Имеются верные люди, но насчет тебя, Гром, сомнения есть, – честно признался Иван Федорович, потирая лысину.