Скорей бы зацвели одуванчики

И домой они возвращались втроем – Влад прибился к ним с Марьяшей на правах сына маминой подруги. Возвращались в сопровождении родителей Марианны, ее одну никуда не отпускали. Собственно, и Аллу отпускали только под их присмотром – занятия оканчивались около восьми вечера, и осенью-зимой было уже совсем темно. Но родители шли обычным шагом, а молодняк – Алла, Влад и Марианна, с визгом мчались по набережной, оставляя родителей далеко позади. Вот они добежали до Инженнрного замка. А вы знаете, сообщает Влад, что здесь убили Павла I, и с тех пор его призрак ночами бродит по коридорам, иногда выглядывает в окна, а то и выйдет на крыльцо… Позовем? Не боитесь? И они взлетали на ступени и орали, что было мочи – эй, призрак! И однажды докричались – дверь открылась, и на пороге появился… На пороге появился мент.

Их как ветром сдуло, а Марьяшины родители до самого дома ругали их за разгильдяйство и балагурство.

Через год мать забрала Марьяшу из художки… ох, тяжелая история… Влада исключили за поведение – бегал по крыше и чуть не свалился.

У директора не было охоты сесть из-за малолетнего балбеса. За компанию ушла и Алла. Особого призвания к изобразительному искусству она не ощущала, не то что Марианна…

Да, было время. Казалось, счастью нет конца. Конечно, не все было безоблачно. Были жуткие семейные ссоры, случавшиеся в самый неподходящий момент – например, во время праздничного застолья. Но это ведь фигня…

И когда после всего, что произошло, Алла не вернулась в школу, Марианна пришла к ней.

Долго сидела без лишних вопросов. Она не спрашивала, но Алла наконец заговорила…

Ангелина – совсем другая эпоха. Другое измерение. Прошлое для нее закрыто, но настоящее у них общее. Латынь – надпись Avae Caesar, morituri te salutant, выведенная на доске в день зачета. Шумерские династии, которые заставлял учить как стихи чудаковатый профессор Н. Стопки книг на кровати. Лина приехала из Подмосковья (не прошла в столичный вуз по ЕГЭ), жила одна в съемной квартире, и перед экзаменом часто ночевала здесь.

В такие дни Лина умирала от страха, не спала ночью, не ела с утра – говорила, кусок в горло не лезет.

Сама она любила делиться с Аллой своими сердечными делами. Росту невысокого, как примется худеть (уж ей-то зачем, казалось бы), так кажется, вот-вот разобьется от одного неловкого движения. Неброская с виду, она зачаровывала парней то своей хрупкостью, видимой беспомощностью, то открытой детской улыбкой, то уверенным тоном.