Я – Распутин. Сожженные мосты

– Ой, не ври, граф! Про тебя такое рассказывают… Проценты за французские и немецкие кредиты, коими ты отяготил бюджет, тебе чемоданами носили в кабинет!

– Как вы смеете, сударь!

– Еще как смею! – я встал, направил палец на экс-премьера. – Я вашу породу насквозь вижу! Будешь торговаться – цена станет мильон. Уразумел?!

Граф подувял. Не привык, что ему тыкают и в лицо кошмарят. Как тут себя вести?..

– Шла война! Стране нужны были финансы…

– Но и себя ты не обидел, правда? Вот и поделись!

Витте задумался, побарабанил пальцами по столу.

Потом собственноручно поднял купюры.

– Но у меня нет с собой такой суммы наличными!

– Нешто мы совсем дремучие? Чек пиши. В банку.

– А гарантии? Какие гарантии? – граф сдался, достал чековую книжку.

– Сей же час поеду к царю. Буду молить за тебя. Ежели не сработает, пойду к царице. Она меня слушает, нашепчет ночью Никсе, что потребно.

– Ладно, держите, – Витте с большим сожалением расстался с чеком. – Я очень жду!

* * *

Графа я почти не обманул.

Тут же поехал в Царское Село. Увы, Николая на месте не было – он плавал в шхерах на своей яхте «Штандарт». Я метнулся к Аликс. Та была занята детьми, но вошла в мое положение, дала приказ дворцовому коменданту. Тот позвонил в Петергоф, где стоял паровой катер.

Красоты дворца посмотреть не удалось – меня с поклонами сразу провели на пирс. К счастью, капитан знал, где плавает царь, и сразу туда направился на всех парах. Я стоял на носу, вдыхал свежий морской воздух. Темнело.

Солнце закатывалось в море.

Балтика спокойна, волн почти не было. Не штиль, но около того.

– Ого, миноносец пригнали. «Пернов», кажется… – Капитан приложил к глазам бинокль. – Да, он. Знакомец мой там служит. Поди кого-то привезли к царю-то…

Корабли обменялись сигналами ратьера, мы подплыли к «Штандарту». Нам кинули конец, корабли сошлись борт в борт. Я перешел на яхту, велев капитану ждать меня и никуда не уплывать.

На палубе появился личный камер-лакей Николая латыш Трупп. Он невозмутимо проводил меня в капитанский салон яхты.

К моему удивлению, я там застал Столыпина. Он о чем-то жарко спорил с Николаем. Точнее выговаривал.

– …упала крыша. Прямо на места левых. Те взвыли, подстроено, мол!

Ни премьер, ни царь меня не заметили в дверях, склонились над ворохом газет.

Я понял, о чем идет речь. О скандале в Думе.

Как водится в России, деньги, выделенные на ремонт Таврического дворца – разворовали. И в здании рухнула часть крыши.