Безлунные ночи

Янаги сглотнула. Она готовилась к этому дню, наверное, с тех пор, как отец вложил ей, трёхлетней девочке, в руки нож. Она – онна-бугэйся, и рано или поздно это должно было случиться.

Рано или поздно она должна убить.

Из раздвинувшихся перегородок выглянули другие чиновники, бледные и перепуганные. Все они смотрели на искажённое мукой лицо своего товарища, от спеси которого не осталось и следа. Их тоже назначили мятежники? Янаги не могла сказать. Она знала только Ивао и его слуг.

– Все слышали, что этот тюк с дерьмом мне предложил? – Янаги пригладила свои перья.

 – Онны-бугэйси убивают и за меньшее.

Янаги сбежала с крыльца и начала развязывать коней. Ноюбуки удивлённо посмотрел на госпожу, но пока не спрашивал. Только помог ей подняться в седло и сам влез на тяжеловоза. Янаги боднула пятками коня. Тот пустился вперёд широким шагом, и тяжеловоз с трудом его нагонял. Когда управление осталось позади, а дорога вновь погрузилась в липкий холодный мрак, Янаги замедлила ход. Ноюбуки смог поравняться с ней.

– Госпожа, что случилось? – на удивление робко для такого великана спросил слуга. – Вы…

– Меня оскорбили, и я убила чиновника, – безразлично сказала Янаги, но на слове «убила» что-то в её груди похолодело. – И пластинки на продовольствие бесполезны. Распределение отменили.

– …отменили? – Ноюбуки хлопнул себя по колену. – Да… да как же так! Да это же было с самого начала Тенгоку! Императоры ведь… это справедливо – когда богач делится тем, что у него много!..

– Справедливо, – Янаги слабо усмехнулась.

 – Справедливость ушла вместе с солнцем, Ноюбуки.

– Но ведь солнце взойдёт, и справедливость вернётся. Император не допустит такого.

Ноюбуки сказал это так уверенно, что Янаги ему позавидовала. Этот слуга заслуживает больше прав самурая, чем она. Такой железной веры в Императора, в его справедливость и в закон нет у Янаги. Она своими руками отрезала волосы богу. И если бог может лишиться того, что выдаёт в нём бога, то так ли он всесилен?

– Делать нечего. Придётся продать кое-что.

Знаешь, Ноюбуки… ко мне в руки попали одежды такой выделки, которой и в столице не видели! Продам их. Думаю, кто-нибудь вроде Кондо с радостью выложит за них столько, чтобы мы протянули ещё… месяц? Два?

Вряд ли Тенгоку-но-Цуки обрадуется, что Янаги распоряжается его одеждами как собственными. Но таков порядок, уставленный ещё Мутеки-но-Тайо – богатый должен делиться с бедным, сильный – хранить слабого.

Только Тенгоку-но-Цуки их не сохранит.