Безлунные ночи

Не так уж силён бог, волосы которого под силу обрезать обычной катайханэ.

* * *

Что-то тряхнуло её за плечо.

Янаги не сразу открыла глаза и даже не поняла, что проснулась. Вокруг темень, тягучий мрак, маслянистый на ощупь и дымный на… запах? Пахнет дымом? Янаги испуганно вздрогнула и резко села, потёрла глаза. Рядом сидела чья-то фигура, держащая в руке фонарик с догорающей свечкой внутри, и в неверном свете Янаги с трудом разглядела холёные руки и торчащие красные волосы.

– Чувствуете? – Тенгоку-но-Цуки повёл головой, прислушиваясь к запаху.

Свет падал на его лицу снизу, выхватывал шею и острый подбородок, делал лицо бога чудовищным.

– Дым?.. – спросила Янаги. – Это… дым?

– Горит кухня, но если вы не поторопитесь, то останетесь наедине со стеной пламени, – Тенгоку-но-Цуки бросил в неё вещами, до сложенными у изголовья циновки. – Может, бусидо велит вам умереть прямо сейчас, но увольте! Я погибать не намерен и вам приказываю жить.

Тенгоку-но-Цуки поднялся и оставил фонарь. Сердце Янаги пропустило удар.

В воздухе повис запах дыма, такой, что глаза слезились. Онна-бугэйся поднялась на ноги, накинула на себя сверху кимоно и два отцовских хаори. Янаги заткнула катану за пояс, схватила нагинтану и фонарь и выбежала на улицу.

Сад расцвечен яркими рыжими всполохами, столп пламени отражался в чёрной воде озера. Занимались и кроны нескольких клёнов, чьи ветви раскинулись прямо над кухней. Янаги подбежала к пристройке. От неё не осталось почти ничего. Внутренний деревянный каркас пылал, как рисовая бумага, каменные стены трещали от жара, а крыши будто и не было – её заменил огонь, такой яркий, словно второе солнце взошло на Тенгоку.

Языки пламени жадно лизали соломенную крышу господского дома. Глаза Янаги слезились от едкого дыма.

Так дерево не горит. Не с таким треском.

Слуги окружили горящую кухню. Многие сидели на земле, запыхавшиеся, рядом с вёдрами и черпаками – явно пытались тушить, но не вышло. Другие стояли с лицами недоумёнными, а не скорбными. С их домами ничего не случится, и никто не переживал.

Слуги просто грелись в пламени. Было много тех, кого Янаги до этого не видела. Видимо, зрелище привлекло жителей других подворий. Слышался чей-то плач, громкий и пронзительный.

Онна-бугэйся вышла вперёд, расталкивая зевак локтями. Двое рослых мужчин держали под руки Макото. Она рыдала и каталась по земле, ругала то огонь, то своего мужа, то самого Императора и всех богов в придачу. Янаги кто-то толкнул, но она не ощутила этого.