Безлунные ночи

 – Беги к этому Кагуре и скажи, что надо посмотреть мальчишку с ожогами. Заплатит Ганкона. Живо!

Женщина кивнула и вместе с ещё тремя зеваками ушла куда-то в сторону, туда, где разбуженные господа Цуси уже фонари в своём доме. Макото держала голову сыну на коленях и гладила его опалённые перья с такой нежностью, что Янаги что-то кольнуло. Может, будь её мать жива, и её хохолок бы так гладили. Отец любил её, но никогда не нежил её и не баловал. Прежде всего Янаги – онна-бугэйся и воин, но иногда и ей хотелось побыть просто любимой дочерью.

– Мой мальчик!.. – запричитала Макото, когда Джито слабо закряхтел и приоткрыл глаза. – Мой глупенький птенчик… Вот тебе урок, чтобы впредь не шатался по чужим кухням! Ты меня до смерти напугал!

– Больше никого не осталось? – Янаги большим пальцем указала себе за спину. – Все живы, все здесь?

– Госпожа, поберегите себя! – осадил Ноюбуки, подавал ей руку, позволил на неё опереться. – Всё равно ничего уже не спасти…

Янаги обернулась и обомлела.

Теперь зарницы было две. Кухня казалось яркой, словно солнце, но она, сложенная из камней и обмазанная глиной – ничто рядом с тем, как ярко пылала солома и рисовая бумага господского дома. Дома Ганкона. Дома её отца. Янаги сделала пару нетвёрдых шагов и рухнула на траву. В этом клубке из огня не разобрать ничего. Ни полов, по которым она ходила всю жизнь. Ни футона, который отец подарил матери на свадьбу. Ни светлой комнаты, где отец раз за разом учил её орудовать тростниковым мечом. Ни отгороженного фусума уголка, где отец встретил свой конец.

Ничего не осталось.

– Доспехи! – вскрикнула Янаги. – Проклятье, там… там отцовские доспехи!

Она попыталась встать, но чья-то стальная хватка остановила её. В плечи вцепились с такой силой, словно это не пальцы – тиски. Янаги взвыла от боли, но от душевной или телесной, сказать не могла.

– Не дергайтесь. Их не спасти. Я, помнится, запретил вам умирать, онна-бугэйся, – холодно произнёс кто-то сверху таким спокойным и неземным голосом, что только глупец мог посчитать его обладателя катайханэ.

 – Давайте начнём сначала. Что произошло в управлении?

И тут в голове Янаги раздался такой грохот, будто обвалилась целая гора.

Всё стало ясно, как день, если так теперь можно говорить в Тенгоку. Странный чиновник… Ивао бы не стали заменять просто так. Совсем чужие лица. Смола из столичных мастерских.